Я обхватила себя руками, постаравшись не подать виду, что голос мой дрожит.
– Это не мой выбор.
– Нет, твой, – незнакомец упер руки в бока. – Ты можешь остаться. Ты можешь не прислушиваться к тому, что вроде бы услышала от…
– Невроде бы ! – во мне вспыхнул гнев. – А услышала. И огонь, и твой альфа…
– А кто они такие, чтобы указывать нам, что делать? – незнакомец подошел ко мне и схватил руками за талию – прикосновение его обожгло даже сквозь платье из оленьей шкуры. – Мы нашли друг друга несмотря ни на что. Наши метки горят одинаково. Наши воспоминания готовятся открыться, когда мы рядом. Та верность, что есть у тебя к племени Нил и к их огню, – ничто по сравнению с этим.
И его уверенность пробудила во мне сомнения.
Незнакомец опустил взгляд на олененка, который уткнулся ему в колено в поисках молока. Тени сгустились, и стопы незнакомца, и Натим оказались в вихрящейся тьме, хотя с неба светило солнце.
– Твоему олененку все еще нужно молоко. Ты не можешь уйти без него, а он не может жить далеко от Киу, пока не перестанет сосать молоко, – он сжал пальцы сильнее. – Ты обещала мне одну ночь. Но у тебя нет выбора – ты должна обещать несколько ночей и ему.
Незнакомец отпустил меня, шумно вздохнул и закрыл глаза. Челюсти его сжались от гнева, и он каким-то образом умудрился изгнать все тени. Все тени до последней.
Распахнув свои темные глаза, он пробормотал:
– Я знаю, что ты запуталась, Руна. Я тоже. Я так же потерян, как и ты. Но не думай, что я не стану сражаться за то, что могу назвать домом, – его пальцы задрожали – он осторожно провел ими по моей щеке. – Я не стану тебя подгонять. Не стану заставлять делать то, что ты не захочешь. Но не думай, что ты сможешь оттолкнуть меня или убедить в том, что я смогу почувствовать к другой женщине то же, что чувствую к тебе.
Незнакомец опустил руку и сделал шаг назад.
– Это не так. Я знаю, что чувствую, – он стукнул кулаком по груди. – И я не боюсь быть эгоистом и последовать за этими чувствами. Я устал от незнания. А ты – единственное, в чем я уверен.
Подхватив на руки Натима, он понесся прочь… а потом остановился и добавил:
– Я заберу его к Киу, она его покормит. Я не стану больше тебя донимать… пока ты не поймешь, что, какие бы предупреждения ты ни слышала, как бы сильно ни боялась… я не отступлю. Я хочу узнать тебя получше. И я не перестану пытаться тебя вспомнить, пока однажды не вспомню. Я вспомню за нас обоих. И когда это произойдет, ты поймешь, что я был прав. Что я должен держаться за тебя, потому что все остальное… Все остальное мне безразлично, пока мы не вместе.