– Думаю, это потому, что ее кормят все вокруг. И спит она, где хочет: каждый лупик готов ее приютить.
Я не могла оторвать от хищницы взгляд. От ее понимающих желтых глаз и острых клыков.
– Она тебя не тронет, – пробормотал Солин. – Ее приручили. Мы хотели спасти ее, как спасли тебя, и отпустить. Дать шанс вернуться к семье, ну или хотя бы к сородичам, но…
Он пожал плечами.
– Она решила остаться.
Солин усмехнулся – кошка потерлась и об него, прихватила зубами посох и зарычала, когда чтец огня похлопал ее по голове, чтобы та разжала челюсти.
– Она знает, что смертные не еда. Мы ее стая. Она знает и о том, что она не лидер этой стаи. Не так ли, Син?
Рысь фыркнула, выпустила из пасти посох и замахала хвостами: оба конца двигались в удивительной гармонии.
Она повернулась ко мне.
Я замерла, когда ее глаза вперились в мои.
Желтый взгляд сиял счастьем, а потом вдруг довольство сменилось смертельным любопытством. И я не смогла отвернуться.
Не могла перестать пялиться на нее.
Внутри меня поднималось нечто громадное.
Рысь к чему-то приготовилась: открыла рот, будто бы хотела попробовать меня на вкус. А потом закрыла глаза.
А когда открыла, то чуть опустила бедра…
И я поняла рысь так, словно она заговорила со мной. И я быстро сделала шаг назад.
– Не волнуйся, – Солин поднял руку. – Она не…
Рысь прыгнула на меня.
Ее гигантские лапы накрыли мои плечи, тяжелое тело придавило к земле. Я охнула – из легких выбило весь воздух. Я вскрикнула – зверь прижал меня к земле, и его усы щекотали мне щеки. Мокрый нос коснулся моего.
Меня пытались то ли убить…
То ли обнять.
Сердце колотилось – я зарылась пальцами в золотистый мех, и кошка зарычала, словно прикосновение мое причинило ей физическую боль.
– Син, слезай с нее сейчас же! – закричала Ния, потянув кошку за рога.
Но у нее ничего не получилось.
Рысь продолжала лежать на мне, накрыв мое тело своим пятнисто-золотым теплом.
Сердце колотилось как бешеное, я чувствовала, как стучит кровь в каждом пальце. Я пыталась успокоиться и не сопротивляться. Я еще глубже зарылась пальцами в пушистый мех и замерла, не двигая ни одним мускулом.
Кошка застонала. Завыла. Захныкала.
Звук этот пронзил мое сердце, и я заплакала вместе с ней. Огромные капли слез текли по моим щекам – незваные, безо всякой причины. Рысь подняла голову и прижалась носом к моему носу, разделив со мной дыхание, глядя прямо мне в глаза.
И мир исчез. Звездная ночь растворилась.
Вокруг меня больше не было народа и огня.
Остались лишь мы с Син – заключенные в золотом свете. Ярком, ослепляющем свете, который сиял, и грел, и шептал о дикой, древней силе.