Я не хотел их призывать.
Я все еще не до конца понимал, как мне это удавалось. Но и зажмурившись я чувствовал присутствие теней, даже слишком остро. Они проползли к Руне – пролились над ее рукой, запутались в волосах, – и я вздрогнул.
Внутри все скрутило. Вспыхнуло жарко желание. Я словно бы сам касался ее.
Я замер и отдался этому чувству, познавая то, чего раньше не понимал. Руна была права.
Тени появлялись не только тогда, когда у меня зашкаливали эмоции. Они не были странной сущностью.
Они быличастью меня.
И достаточно было одной мысли для того, чтобы облако тьмы провело по лицу Руны, словно теневой палец.
Она ахнула.
Искра, которую я всегда ощущал, стоило нам соприкоснуться, вспыхнула в крови. Молния, которая и прежде пронзала мое сердце, теперь казалась в десять раз сильнее, в тысячу раз ощутимее.
Мужество мое затвердело.
Я хотел ее.
Я снова погладил ее.
Приказал теням провести по губам Руны. Обжигающая связь между нами заставила сердце сжаться, внизу живота потянуло.
Тени были не просто частью меня.
Они и были мной.
Прямое продолжение моей воли, не связанное смертными узами.
Чем дольше я тонул в темноте, тем больше она пульсировала, жадная до приказов, готовая создать любую форму, которую я только захочу. Выполнить любое мое задание.
Я тяжело выдохнул, представив, на что теперь был способен. Как именно смог бы использовать свой дар. Дар, который я неизвестно как получил, но дар такой огромный, такой мощный, словно полуночная вуаль, накрывавшая мир каждый вечер.
Я направил больше мыслей к теням, и те выползли из моей плоти на свет дня, затанцевали перед глазами пятнистой тьмой, сплелись с огнем и притушили его оранжевый блеск. Пламя зашипело и разгорелось ярче, словно в ответ на мою игру.
Огонь укусил меня, и я подался назад и потерял контроль.
Тени растворились, превратились в ничто и исчезли там, откуда пришли. Прошло еще несколько напряженных моментов.
И еще несколько.
Огонь продолжал радостно трещать. Руна втянула ртом воздух.
Я замер в надежде увидеть в голове картины. Или почувствовать на языке свое имя.
Но…ничего .
Мы так и сидели посреди диких цветов и пчел, которые с интересом вились вокруг Руны. Река бежала, почти смеясь, удивляясь своим водяным журчанием. А волки так и не отвели от нас своих пронзающих взглядов.
Наконец Руна прошептала:
– Я попыталась поговорить с ним. Спросила разрешения зайти в огонь, но он не ответил.
Я не стал обращать внимания на то, что Руна призналась, что умеет говорить со стихией. Я не задал кучу появившихся у меня вопросов. Лишь покрепче сжал ее руку и тоже прошептал: