Солнце решило взорваться всепоглощающим сиянием: я чувствовал его сквозь веки. Невидимый мир покрылся золотом.
Разочарование сменилось гневом.
Я сжал зубы, расстроенный. Мышцы свело. Как же меня все это бесило!Хватит.
Я слишком уж доверился огню, который презирал. Возможно, потому он и не хотел мне помочь. Он знал, что я скорее потушу каждый встреченный мне огонек, чем буду поклоняться ему. Чем буду жить рядом с ним.
Терпение мое лопнуло. Я выдохнул и открыл глаза. И тут же чуть не задохнулся пламенем, упав на покрытые огнем колени.
Закашлявшись, я попытался подняться. Провел по лицу и в ужасе дернулся, увидев свою руку.
Я больше не был человеком из плоти и крови – я был пеплом и углем.
Я отшатнулся, но меня удержала женщина, которая сияла ярче любого виденного мною пламени. Я сощурился от ослепляющего свечения, едва различив ее форму. Мне вдруг захотелось преклонить колени перед этой золотой силой.
Я распахнул губы в удивлении и восхищении:
– Руна?
Она кивнула, и ее огненные волосы рассыпали искры. Вокруг ее головы вихрился нагретый воздух.
– Не пугайся. Когда я впервые зашла в огонь, то едва могла дышать. Это пройдет. Ты в порядке, – Руна улыбнулась, обнажив сияющие зубы. – Огонь послушал нас.
Она махнула свободной рукой на окружавшие нас горящие деревья. Прежде журчащая река превратилась в текущую лаву.
– Спроси то, о чем хочешь узнать. Пламя готово тебя выслушать.
Я скривился: ступни мои шипели и чернели. Горели, горели,горели .
Сжав зубы, терпя набирающую силу агонию, я поборол желание выскочить из этого кошмарного мира и найти ближайший водоем, чтобы остудиться.
Чем дольше я стоял на огненных углях – я помнил, что прежде там была трава, – тем больнее мне становилось.
Огонь продирался сквозь мою плоть, сворачивался кольцами в костях. Становился частью меня, хотя я этого ему не разрешал.
Я был уверен, что не смогу это выдержать.
Я задрожал… все это было слишком…
Я едва мог держать Руну за руку. Мне хотелось освободиться. Пусть она отпустит меня, и тогда я сбегу. Гнев воззвал к моим теням, отчаянно жаждая подняться над расплавленной землей и улететь во тьму.
Но они не ответили.
Никаких пятен ночи. Никакого теневого покоя. Меня слепил свет.
Я горел…
В голове раздалось шипение.
«Тебе здесь не рады, мастер над луной. Ты пришел туда, где не должен быть».
Я замер.
Руна поймала мой взгляд. Она больше походила на космическое солнце, чем на рожденную огнем женщину.
– Пламя говорит с тобой? – она сжала мои пальцы, и я тихо застонал, когда ее пепел впился в мою плоть, послал агонию прямо в кровь.