Они ведь не съедят его?
Меня вдруг затошнило.
– Не трогай его! – приказала я, разрезав тишину.
Волк лизнул плечо незнакомца, а потом фыркнул и подошел к реке, чтобы попить. Он жадно глотал воду, напомнив мне о том, что я с самого утра ничего не ела и не пила. С тех пор как я, дура эдакая, согласилась призвать пламя, которое не имела права призывать, и потащила с собой незнакомца в огненное видение, где было небезопасно.
Второй волк повторил за первым: упал на живот и начал пить из быстрого, свежего потока. Я не стала думать о собственной жажде и вновь посмотрела на потерявшего сознание мужчину.
И замерла.
Нас затопило тьмой – тьмой, которая лилась из его кожи. Появились его тени: они стелились туманом и шептали, тихо и едва заметно.
Я перестала дышать. Тени клубились и вихрились, закрывали собой незнакомца. Наконец я едва могла различить его.
Его левая рука дернулась. Я охнула.
Тени из мягких черных облаков превратились в плотные ленты. Они парили над незнакомцем, извивались и складывались в разные фигуры.
Паника заставила меня подняться на колени.
Натим отбежал от теней и исчез среди деревьев.
Я подползла поближе, осмелившись коснуться прохладного плеча.
– Просыпайся.
Незнакомец не открыл глаз.
Но тени отреагировали на мое прикосновение: закончили свой танец, покрыв хозяина с головы до ног. Волки держались в отдалении. Я провела по появившейся внизу живота незнакомца метке – крыльям нарисованного тенями мотылька
А потом по форме другого мотылька. И еще одного.
Крылья мотыльков раскрасили всю его грудь.
Мотыльки продолжали появляться, пока не покрыли все его тело: сотни крошечных теневых существ. Каждый сантиметр его кожи, каждый шрам, каждая метка оказались покрыты пульсирующими тенями в форме насекомого, которое так любило луну.
Я отпрянула: из волос незнакомца пролилось еще больше теней. Они свились вокруг его щек, а потом нарисовали мотылька прямо на его губах, словно запрещая говорить. Сделанный из ночных бабочек кляп.
Сердце заколотилось как бешеное: тени извивались и колебались, совсем как мотыльки в полете. Казалось, что татуированная плоть незнакомца ожила.
Мне хотелось смахнуть их с него. Попросить остановиться.
Но чем дольше теневые мотыльки летали по его коже, тем больше разум мой подчинялся их заклинанию. Меня словно зачаровали эти трепыхающиеся крылья. И воспоминания, которые я не успела поймать.
Те слова, которыми я обменивалась с огнем, – на родном языке людей Нил, пламенийском, – исчезли из моей головы. Их заменили слова незнакомого мертвого языка, на котором мы говорили с незнакомцем.