Он молча устроил меня у себя на коленях.
Я практически уселась на него, чтобы не упасть. Его руки оказались по обе стороны от моей талии: большие пальцы рисовали круги внизу живота, буквально прожигая меня сквозь оленью шкурку.
Глаза Дарро впились в мои губы.
– Произнеси это еще раз.
Я задрожала от скрытой в его голосе силы.
Обняв Дарро за шею, я вцепилась пальцами в его кожу и выдохнула:
– Дарро. Тебя зовут Дарро, и…
Его губы впились в мои.
То ли укус, то ли поцелуй… столько удовольствия и внезапная боль. Я охнула.
Замерла.
А потом меня прошило невероятным желанием. Это запрещено. Мы все забыли…
Все это воспламенило мое грохочущее сердце. Я застонала.
Дарро потерял самоконтроль.
Его пальцы провели по спине и зарылись в мои белые волосы.
Язык его провел по линии моих губ, а потом без предупреждения проник внутрь. Я изогнула спину.
Язык его коснулся моего – яростно, словно бы в молитве. С темным, разлагающимся вкусом дыма и теней.
Я дрожала. Поцелуи его становились все глубже, все яростнее. В них таилось первобытное чувство жадности, яростное приветствие.
В груди Дарро родился рык. Он защекотал кожу на моем животе. Я таяла в его объятиях.
Он целовал меня так, как целовал в течение всех наших жизней. Целовал так, словно боялся, что я исчезну. Или исчезнетон .
Словно мы наконец проснулись от душераздирающего сна.
Дарро тяжело задышал, задвигав бедрами. Я удивленно охнула, почувствовав, как его поднявшееся мужество касается центра моего жара.
В спину словно вставили штырь, который тут же сжег солнечный свет в моей крови. И я отпустила себя.
Сдалась.
Зарылась пальцами в его волосы; язык его проникал все глубже, действовал все яростнее. Рот Дарро словно оставлял на моем синяки. Мы совсем затерялись друг в друге.
Жар. Ярость.
Так требовательно. Так разрушительно. Я раскрылась перед ним.
Он наградил меня тем, что потянул за волосы и снова качнул бедрами. Я чувствовала, как дико колотится его сердце, догоняя и мой неровный ритм.
Мы целовались с диким усердием.
Безумно.
Мы целовались так, словно поцелуи эти были знакомыми и правильными, хотя все во мне кричало о новых ощущениях и невероятно приятном, чуть ли не пьянящем потрясении.
Дарро содрогнулся и рвано хмыкнул.
Из спины его пролилась новая волна черноты, закрыв нас еще одним слоем тьмы. Кожа его засияла холодным светом.
В мире не осталось ничего, кроме нас. Ни звуков, ни воздуха, ни сумрака.
Дарро провел ладонями по моим волосам и опустил их на плечи, прижав меня к себе еще сильнее.
Он застонал: низ моего живота коснулся его стояка. Дарро задрожал так, словно я его сломала.