Я сжал руки на украденном копье и обернулся.
И тут же замер: меня окружил целый рой охотников. Мужчины и женщины, молодые и старые: на высушенных солнцем лицах – непоколебимая уверенность.
– Руна в безопасности. Это я могу тебе обещать, – произнесла женщина, вновь привлекая мое внимание на себя и седые прядки в своих черных волосах. – Она идет в огне. Она избрана, ее защищают. И только она может вернуть нашего повелителя духов назад.
Женщина сжала руки в кулаки, и тон ее сделался ледяным.
– Ее нельзя отвлекать. Огонь отпустит ее только тогда, когда она будет к этому готова. Если ты попытаешься разбудить ее, то нанесешь и ей, и Солину непоправимый урон. Если ты сразишься с нами, то можешь убить кого-то из нашей семьи, да. Но мы убьем тебя в ответ. Если ты натравишь на нас свою волчицу, мы распорем ей живот клинком прежде, чем она накинется на наших детей, – в глазах ее сияло смертельное обещание. – Ты понял?
Я перевел взгляд с женщины на ее пару и обратно. Сжал челюсти.
– Просто позвольте мне ее увидеть. Это все, о чем я прошу. Мне нужно увидеть ее своими глазами…
– Ты не сможешь этого сделать, – прервал меня вождь, и его темные глаза загорелись вызовом. – Я сдержал свое обещание и не причинил тебе вреда. И так я буду делать и дальше, пока ты не сделаешь того, что заставит меня пожалеть о своем выборе.
Тени мои поползли вперед, подкрадываясь к каждому охотнику позади меня. Каждая темная их ленточка полнилась тем же предупреждением, которое дал мне вождь.
Я не просил об этом.
Не просил, чтобы меня забрали от Салака. Чтобы я проснулся не рядом с Руной.
Меня окружили смертные, которые слепо поклонялись стихии. Стихии, которая могла так легко им навредить. Так легко ибезжалостно . Эта стихия попыталась убить меня, когда я зашел на ее угли. И она отказалась пускать меня к Руне.
– Я просто хочу увидеть ее, – прорычал я. – Мненужно увидеть ее.
Гнев разгорался все сильнее, пылал жарче, смешивался с моими тенями.
– Трал, – пробормотала едва слышно женщина. – Посмотри.
Глаза ее впились в мои тени, которые росли и уплотнялись, танцевали у щиколоток каждого мужчины и каждой женщины, что осмелились подойти слишком близко. Тени клубились вокруг оружия, словно издеваясь над уверенностью членов племени Нил в том, что они смогут поранить меня до того, как я доберусь до них.
Мои тени коснулись их кожи, и я почувствовал их страх и их решимость. Ощутил верность лидерам и любовь к клану. Их недоумение по отношению к смерти Киввы и резкий вкус их ненависти. Новизна этого чувства – теперь я знал, что жило в основании этих людей, – заставила силу мою трепетать. Мощь моя росла, и я едва мог дышать, восхищаясь этой силой.