Но я не коснулся их. Я коснулся их душ.Духов .
Я погладил каждого из них простой тенью. Осталось только сделать выбор.
Выбор: сбить ли их всех с ног, схватить копья, клинки и посохи и пронзить их сердца ночной тьмой?
Я чувствовал, как пульсирует по венам их кровь, как несется внутри жизненная сила. Это было бы так легко.
Слишком легко.
В кончиках пальцев моих собралась такая сила, что у меня чуть слюна не потекла. Пьянящий, смертельный потенциал, который с каждым часом лишь рос.
– Дарро, – голос Трала вырвал меня обратно в настоящее.
Мое имя произнесли таким низким баритоном… руки мои тут же сжались в кулаки.
– Я уважительно прошу тебя остановиться, – вождь расправил плечи, все еще крепко сжимая пальцы на посохе. – Мы тебе не враги.
– Скажи это своим людям, которые смотрят на меня так, словно я опасен.
Ноздри его расширились в нетерпении.
– Когда Руна проснется, тебе все объяснят. И я надеюсь – для твоей же безопасности, – что ты примешь то, что должно произойти. Но пока… – Трал махнул рукой и подошел к своей женщине. – Потерпи, как и все мы. Я клянусь тебе, что, когда взойдет первая звезда, Руна и чтец огня вернутся к нам.
Внутри что-то сжалось.
Зетас зарычала.
Вождь говорил так, что мои тени тут же завихрились.
Что-то не так.
– Позвольте мне увидеть ее. Клянусь, я не коснусь ее. Не буду ее будить. Просто пустите меня к ней. Я буду наблюдать за ней, пока она не проснется.
– Прости, но никому не позволено к ней входить. Даже мне или Типту. Они должны остаться одни. Это нерушимое правило, которое установил сам огонь, – вождь вздохнул, понимая, что это на мне не сработает. – Когда пламя обнимает избранного, их духи покидают смертные оболочки. И пока они находятся в огне, им не нужны эти оболочки, но, когда придет время, они должны найти путь домой. Если кто-нибудь будет рядом с ними, то дорога станет грязной, и их духи могут обознаться или, что еще хуже, выгонят дух из чужой оболочки и сами займут ее.
Я замер.
– Вот и еще одна причина для того, чтобы никогда не ходить под контролем огня.
Женщина вышла вперед – на лице ее царило спокойствие.
– Я согласна с тобой. Когда Солин сказал, что хочет разделить транс с Руной, я была в ужасе, – она расправила плечи и чуть повернула голову, заслышав донесшийся из лупика детский плач.
Она не пошла на зов своего ребенка и закончила:
– Но я больше не боюсь. В отличие от прошлого раза – Солин уже делил однажды транс, – Руна доказала, что сохраняет сознание. Она смогла выбраться из транса самостоятельно. И нашла тебя. Она вернулась в свою смертную оболочку и теперь понимает, что ей предстоит. Она должна помочь Солину сделать то же самое.