Девушка Нил с длинными черными волосами, заплетенными в простую косу, вышла из дальнего лупика. В руках у нее извивалось существо, которое я сразу же узнал.
Сердце снова сжалось.
– Натим.
Имя соскользнуло с моих губ, и олененок услышал его, задергался с новой силой. Девушка заворчала: Натим ударил ее копытцами, и она еле успела поставить его на землю, чтобы не уронить.
Натим отпрянул от нее, а потом поскакал ко мне, блея, пытаясь повторить громкое бухтенье взрослого оленя.
Зетас фыркнула и, клянусь, закатила свои волчьи глаза, когда я нагнулся и поднял на руки извивающегося, счастливого олененка. Он стал тяжелее с тех пор, как я держал его в последний раз. И ноги его точно вытянулись. Он рос так быстро. Я рассмеялся, когда Натим потянулся и облизал мой подбородок своим гладким, теплым языком. Я перехватил его поудобнее и опустил взгляд на округлившийся животик.
Кто-то его покормил…
– Типту дала мне чашку молока, – девушка, которая сидела рядом с Руной в ту ночь, когда я следил за ней, подошла поближе.
Ступала она несмело и настороженно поглядывала на раскинувшиеся у моих ног тени.
С трудом сглотнув, она вымученно улыбнулась.
– Он выпил молоко, но все еще голоден. Кажется. Так что мы – мы с Гият – приготовили зерно, потолкли его с травой и смешали в теплую пасту, – она улыбнулась Натиму – тот снова лизнул мою щеку; девушка боялась меня, но олененок ей нравился. – И ему очень понравилось. Даже слишком. Кажется, мы его перекормили… но он хотя бы наелся. Надеюсь, и заснуть у него получится.
Я медленно поставил олененка на землю. Он подпрыгнул и ринулся к Зетас, тыкнулся прямо ей в морду, пытаясь лизнуть в нос, хотя гигантская волчица подняла морду, чтобы достать Натиму было сложнее.
Олененка это не остановило – он уткнулся лбом ей в коленку, встал меж ее лап и исчез под пушистым животом.
Зетас фыркнула – как будто и так привыкла к назойливым волчатам.
– Я – Ния, – девушка одарила меня осторожной улыбкой. – А ты, должно быть, тот самый незнакомец, о котором Девушка… то есть Руна, рассказывала.
Я хорошенько вгляделся в Нию.
Запомнил темноту ее теплого взгляда, блеск черных волос и яркость эбеновой кожи.
Какая хорошенькая.
И сердце у нее, кажется, доброе. Но она не была Руной.
Терпение мое грозилось лопнуть. Я сжал зубы еще крепче.
Тот преломленный свет внутри меня угасал, исчезал во тьме тем быстрее, чем дольше мы были в разлуке.
Я снова посмотрел на запертый лупик. Рука сжалась на украденном копье.
Зетас подтолкнула Натима так, словно защищала его от нас, и в то же время внимательно следила за тем же, за чем следил и я.