Что же мы такое?!
Я закричал где-то в бездне своей головы. Но никто мне не ответил.
Тишина издевалась надо мной.
И в этой тишине раздался вдруг голос Руны, яркий, словно звезды, и хрупкий, словно цветы. Прямо в моей голове.
«Дарро…»
Я сделал шаг вперед, вышел из травы, собрался побежать к ней…
«Дарро… я… я не могу… остановиться».
Я сжал кулаки, и от меня отделилась пелена теней. Она подлетела к стоявшей во главе костра Руне. Она не могла контролировать свой свет, и тени мои тоже появились не по моему зову.
Люди Нил перевели взгляды с Руны на меня – над ними промелькнули тени. Члены клана поднялись с колен так, словно их заперли: теперь они стояли между светом и тьмой. Они отпрянули от наступающей черноты, которая заполняла двор. Некоторые задрожали от страха, другие прижали поближе детей, словно старались защитить их от моей ночи – вдруг она их чем-то заразит?
Я погрузился в нашу с Руной духовную связь. Тени уплотнились и превратились в черные облака.
Зетас гавкнула и уткнулась мокрым носом мне в запястье.
Я почти забыл о существовании внешнего мира: так глубоко тонул во внутреннем, таком ярком, который я только-только вспомнил.
«Дарро…»
Я попытался ответить ей так же молча, как она, но не смог.
Я не мог коснуться ее, но хотел это сделать. Тьма моя послушалась: тени заскользили меж сбившихся в группки мужчин и женщин, пробежали по огню безо всякой боли, прямо к Руне.
Я задержал дыхание. Мне хотелось дотронуться до нее.
Успокоить. Защитить.
Но как только тени мои коснулись раскаленного сияния Руны, что-то случилось. Оглушающийвзрыв .
Душераздирающийтреск .
Мы закричали и упали на колени. Свет ее угас.
Расколотое воспоминание втянуло меня в себя. Глубоко.
Она появилась так же внезапно, как и я.
Разрыв в воздухе, порыв ветра, вспышка солнечного света… я больше не был один.
Они сияла золотым блеском – так, словно кости ее были сотканы из солнечного света, а кожа не могла удержать скрывающийся под ней огонь. Ее белые волосы походили на сердце горящей звезды, пузырящейся жизнью и мощью.
Тишина, преследовавшая меня с самого пробуждения две ночи назад, стала вдруг громче.
Не такой сильной. Не такой плотной. Не такой удушающей.
Она прогнала тишину своим дыханием. Смягчила ее одним своим присутствием.
Она медленно подняла голову и заметила меня. Брови на ее безупречном, сияющем солнцем лице поползли вверх. Глаза напомнили мне о двойных звездах – зеркала ее души, ослепляющие желтым сиянием.
Мы были одинаковыми, она и я.
У нас было по две ноги, две руки, два глаза и по живому сердцу. Я знал, кем она была.