Зетас заскулила и выскочила из травяного моря. Она отчаянно нюхала землю, бежала по моему следу, ничего не понимая. Потерянная.
Спина пылала – воздух держал меня под неудобным углом. Мне хотелось обнять волчицу, успокоить ее, но Солин выдохнул:
– Вождь и чтец огня всегда были связаны кровью. Ибо так пламя говорит с теми, кого избрало.
Руна побледнела так сильно, что стала белой, как живот Натима. По щекам ее прокатились две огромных слезы. Она подняла голову и поймала взгляд Солина.
– Прошу тебя, Солин. Прошу, не надо…
Но чтец огня не смотрел на нее: взгляд его был прикован к руке, которую все еще сжимал Актор. Голос Солина задрожал, когда он запел:
– Кровью, сажей и огнем, вы обещаны стать одним целым. Костьми, дымом и пламенем, вы разделите сердце на двоих. Никто не сможет разорвать эту связь – как смерть не оставит любовника одного. Ваше правление будет богатым и долгим, а ваша связь благословлена двумя духами, которым здесь место.
Нет.
Невозможно…
Актор вдруг закричал, согнулся вперед и упал на Солина. Его увитая травами нога не смогла его удержать.
Спина Руны резко выпрямилась. Губы распахнулись в молчаливой мольбе.
«Нет!»
Солин отскочил назад, когда Руна и Актор упали, все еще держась за руки. Пальцы их засияли красным, связанные магией, которая вила свое ужасное заклинание.
«Руна!»
Голоса людей из клана качались, будто волны.
– Кровью, сажей и пламенем, вы едины! Костьми, дымом и пламенем, так и будет!
Я утонул в жестокости. Я забился в путах.
Я изогнул спину.
И почувствовал боль, какой не чувствовал никогда. Я не знал, что вообще способен такое почувствовать.
Актор резко вскрикнул, и я резко поднял голову: сын вождя яростно вырвал руку из хватки Руны и посмотрел на свою ладонь, по которой размазалась их кровь. Актор поднял руку со смешанным чувством триумфа и тревоги и показал своим людям пепельный символ – такой же, как на ладони Руны.
Два бизоньих рога и пламя, которое превращалось в солнце.
Укачивая свою окровавленную ладонь второй рукой, Актор посмотрел на Руну. Та едва смогла подняться на ноги.
Она отпрянула от него, баюкая собственную ладонь, обезображенную тем, что сотворил Солин. Руна покачала головой и посмотрела на радостную толпу. Ее янтарные глаза потускнели, на ресницах повисли слезы. Она продолжала мотать головой, снова и снова.
Люди племени наконец успокоились достаточно для того, чтобы Солин взял Руну за плечи и пробормотал то, что смогли услышать все:
– Теперь вы связаны помолвленной кровью. Силой огня ваши сердца качают одну и ту же жизненную силу. Вы не просто связаны, вы едины, – он содрогнулся, на усталом лице не было ни капли радости. – И это нельзя изменить. Вы сыграете свадьбу в ночь после фестиваля Аиум.