«Смотри, мастер над луной. Смотри, как мы подчиняемся тебе. Как защищаем тебя. Смотри. Ты смотришь?»
Сердце заухало как бешеное, когда Солин соединил руки Руны и Актора. Лицо его словно скрыла маска. Глаза сияли страданием.
Руна вздрогнула, когда чтец огня прижал ее кровоточащую руку к ладони Актора. Я рыкнул, когда Актор крепко сжал свои пальцы.
Руна попыталась вырваться. Но он не отпускал.
Ярость.
Бешенство.
Тени мои вырвались на свободу, и перед глазами все застлало тьмой. Но теням некуда было деться: их удерживал кокон воздуха. Тот, что поймал меня. Спрятал меня.
«Тебе нужно увидеть это, мастер над луной. Чтобы знать о том, что потеряно».
Я отозвал тени и сжал зубы, слушая ледяной голос. Солин возложил свои ладони поверх рук Актора и Руны.
Он уперся ногами в землю. Грудь его блестела в свете огня. Солин произнес перед племенем мрачно:
– Я осуждаю Актора за его непростительный поступок по отношению к моей недавно принятой в семью дочери. Его недоверие и сомнение причинили ей ненужную боль, и он должен искупить вину. Физическое наказание он уже понес, но своей кровью он должен понести наказание куда хуже. Он должен полюбить то, чего боится. Защитить то, чему не доверяет. Научиться видеть, а не сомневаться, – голос Солина дрогнул. – Ее боль станет его болью. Ее жизнь – его жизнью. Связь эта указана не мною, но Квелисом, которому известно куда больше, чем нам, смертным. Что-то меняется. Что-то идет. И судьба всех нас повисла на волоске.
Руна вырывалась.
Но Актор и Солин крепко ее держали.
Чтец огня не смотрел на нее – будто бы не мог.
«Видишь, мастер над луной? Видишь? Ты видишь?»
Я снова заворочался. С меня лил пот.
«Отпусти меня. Пока не стало слишком поздно».
Потому что я видел.
Я видел и не мог вздохнуть.
«ОТПУСТИ МЕНЯ!»
Воздух ощетинился и задул, уколов глаза, заставив разбежаться по коже мурашки.
Руна снова глянула в мою сторону – глаза ее расширились от ужаса. Она всмотрелась в то место, где мы стояли вместе с Зетас, и по взгляду ее я понял, что сердце ее разбилось снова. Руна закусила нижнюю губу и опустила голову – белые волосы закрыли щеки и слезящиеся глаза.
«Руна!»
«Она не слышит тебя. Не видит. Не знает, – воздух извивался у моего уха, словно ледяной червь. –Она попросила. Ты попросил. Ривоза подчинился».
«Я не просил тебя останавливать меня, когда она нуждается в защите!»
«Просил, – ответил воздух. –Так мы защищаем ее. Их. Всех их».
Солин прокашлялся и заговорил еще строже – горло его будто бы смыкалось на каждой букве.
– Руна избрана огнем. Актор – по праву рождения. И вместе они продолжат кровь нашего наследия.