– Я… – простонала она сквозь боль. – Я… Да.
Голос ее звучал так, словно ее заставили это сказать. Это разрывало мне сердце.
Солин резко кивнул и принял ее клятву, а потом снова макнул палец в чашку и повернулся к Актору.
Племя буквально завибрировало от нетерпения.
– А ты, Актор, сын Типту и Трала… – голос Солина изменился.
В нем не осталось ни следа от прежней теплоты – лишь лед. Солин резко взмахнул рукой и нарисовал пепельную полоску и на лбу Актора – тот покорно, смиренно склонил голову.
– Тебя коснулся Квелис. Ты награжден ответственностью, потому что сердце твое чисто. Ты готов умереть за свой народ? Всегда думать о них в первую очередь? Никогда не забывать об их жизнях?
Чисто?
Сердце его не было чистым.
Оно было осквернено. Оно прогнило. Настоящая грязь.
Актор поднял подбородок и глянул на стоявшую рядом Руну. Стоявшую слишком близко. Символы на его груди блестели в свете костра, и он втянул ртом воздух.
– Да.
Солин замер, а потом кивнул и повернулся к племени. Мужчины и женщины, дети и старики – все наблюдали за ним с восторженным вниманием. На разноцветной коже сияли отблески пламени.
Солин поднял чашку и властно объявил:
– В огне и его свете ты, Руна, и ты, Актор, связаны его мощью. С вас будет спрошено, вам будет указано, и теперь вы должны служить величайшему добру.
Руна попыталась сделать шаг назад, но дернулась, словно что-то удерживало ее. Глаза ее наполнились паникой.
– Солин, прошу. Хватит… – спина ее прогнулась, словно что-то заползло в ее горло и заткнуло ее.
Повелитель духов опустил голову. Он дрожал.
Прошло несколько мгновений. Солин не двигался, но потом огонь взвился с громким треском, и чтец огня тоже поднял голову. Глаза его сияли сожалением.
– Мне так жаль.
Я извивался и боролся, боролся, боролся…
Я должен был поспешить! Солин снова заговорил громче, но почти поверженно:
– Перед вами стоят ваши будущие правители. Оба они поклялись ставить ваши жизни прежде своей, ваши желания прежде своих. Их жизни связаны службой, и теперь они должны связаться и кровью.
Солин схватил левую руку Руны и сочувственно скривился, когда она закричала: татуировки ее все еще болели.
Он что-то прошептал.
Чтец огня поник всем телом, но руки не разжал.
Руна попыталась вырваться, но она как-то странно двигалась. Замедленно и спутанно, словно ее тоже удерживали. Как и меня.
Удерживая ее, Солин коснулся левой ладони Актора и притянул сына вождя ближе. Татауировка Актора блестела от крови: на коже его – знакомый символ. Такой же, какой я видел на Руне.
Сердце забилось о ребра.
Нет.
Он не станет.