– Я здесь, Руна!
По щеке ее скатилась слеза. По ее стеклянному взгляду я понял: сердце ее разбито.
–Руна ! – я пытался выбраться, но Руна втянула ртом воздух и поводила плечами, будто бы защищаясь.
Защищаясь, как умела.
– Руна! Я не ушел! Я бы никогда так с тобой не поступил!
Она отвела взгляд.
Руна не слышала меня.
Я был для нее так же невидим, как воздух, которым мы дышали. Таким же тихим, как падающий снег. Я выдохнул сквозь свернувшийся в легких ужас.
Солин заговорил громко, словно приказывал:
– Как и со всеми семьями, в нашей существуют традиции и обещания. Каждая женатая пара нашего клана начинает свою совместную жизнь с пепла костра, который горит в ночь, когда они впервые делят постель. Пламя благословляет их любовь, и пепел этого благословения хранят ради будущего счастья.
Он бросил взгляд на Типту, которая крепко сжала своего сына, и продолжил:
– В этой чаше находится пепел от костра той ночи, в которую провели свадебную церемонию Трал и Типту. Огонь горел весь день и всю ночь и принес много лет радости клану, за которым присматривают наши вожди.
Солин замолчал и оглядел множество внимательно следящих за ним лиц. Толпа медленно успокаивалась после видения ослепляющей силы Руны – людей снова захватила магия церемонии.
Горящую девушку погасили. Мужчина, который истекал тенями, исчез.
Странность вечера и яркость, с которой горела Руна, лишь добавили к таинственности ее происхождения. Ее новый статус в племени лишь укреплялся.
Ценность ее среди людей Нил была навеки увековечена в тот миг, когда она показала, как сильно благословило ее пламя. Как за ней тянулись животные. Как она казалась немного другой… отличающейся от всех остальных. Солин повернулся к Руне и провел вымазанным в пепле пальцем по ее лбу. Он что-то прошептал, а потом громко обратился к клану:
– Теперь ты наследница настоящего зова пламени и моя приемная дочь. Тебя коснулся Квелис, и он наградил тебя ответственностью, потому что сердце твое чисто. Готова ли ты умереть за свой народ? Всегда в первую очередь думать о них? Никогда не забывать об их жизнях?
Руна будто бы сопротивлялась: ее руки задрожали, и она посмотрела туда, где стоял я.
Я снова отчаянно забился в путах.
– Руна! Увидь же меня! Я обещал, что никогда не оставлю тебя, и сдержал обещание!
Слова мои не сорвались с языка: их украла та же сила, которая удерживала меня. Она заткнула меня, и изо рта моего ничего не выпало.
Руна дрожала так сильно, что я заметил это со своего места. По щекам ее катились слезы. Она посмотрела на море травы и словно бы поперхнулась… а потом дернула головой. Вверх. Вниз.