Я открыла рот, чтобы поспорить, но Солин перебил меня:
– Я слышал, как ты говорила на Зенаше с Дарро. Вы оба хорошо знаете этот язык. Как это случилось и почему вам знаком язык, которым не пользуются с начала времен, это загадка, ответа на которую я не достоин узнать. Но с этих пор вы оба должны говорить на пламенийском, – он улыбнулся и выпрямился. – Дарро говорит на пламенийском – значит, происходит из Квелиса, как и ты. Через несколько лун… если он вернется в клан и захочет остаться с нами. И если у него хватит сил уважать вашу связь с Актором и выбрать себе пару из племени Нил… тогда я попрошу огонь назвать Дарро Квелисом и наделить его дарами пламени. Но…
Он взял меня за руку, сжав свои сухие, сильные пальцы вокруг моих.
– Вы не можете быть вместе, Руна. И ты не можешь уйти, понимаешь? Пусть это покажется тебе проклятьем, но на самом деле это благословение. Ты будешь в безопасности здесь, среди племени Нил. Уйти – значит умереть. Я видел это.
Солин отпустил мою руку, подался вперед и нежно поцеловал меня в щеку.
– Я не могу контролировать тебя, Руна. Я не стану мешать тебе жить так, как ты того захочешь. Я лишь прошу, чтобы ты поверила в то, что я люблю тебя. Я люблю тебя как собственную плоть и кровь, и я сделаю все, что только может сделать любящий отец для того, чтобы защитить свою талантливую дочь…
Шкуры у входа вдруг хлопнули, широко распахнувшись, и в лупик без приглашения прихромал мужчина, которого я никогда больше не хотела видеть – но с которым была навеки связана. Ногу его обернули свежей припаркой. Несмотря на рану, лихорадка Актором не завладела, как случилось с Дарро после укуса рыси.
Солин отпрянул от меня, и лицо его скривилось в упрямом раздражении.
– Актор. Вижу, ты поправился.
Актор провел рукой по толстой косе, переброшенной через плечо. Пепельная татуировка змеи вилась по темным плечам, кожа его блестела в свете льющегося сверху солнца.
– Бывало и лучше.
– Зато тебе не стало хуже, – Солин растянул губы в тонкой улыбке и поднялся.
Пусть Актор – племянник Солина, его настоящая плоть и кровь, но я поверила ему, когда он признался в том, что я его дочь по сердцу.
Я стояла для него выше всех остальных.
И он будет бороться с каждым, чтобы сдержать обещание и защитить меня.
Я все еще не могла простить его за то, что он заключил меня в клетку из сердцебиения и линии жизни Актора, но я хотя бы доверяла Солину в том, что он не позволит сыну вождя снова пустить мне кровь.
– Я хочу поговорить с Руной, – Актор набрал в грудь воздух, открыв взору несколько шрамов от исторических охотничьих походов и прочие повреждения, полученные им в детстве.