Мышцы его были плотными, и на животе тоже. Мужское естество его скрывал бизоний мех. Выбритые виски сияли. На шее у Актора болтались те же бусины и кусочек бизоньего рога, которые он носил вчера.
Если бы это был любой другой мужчина, я бы признала, что он красив. Но теперь за приятным фасадом я видела чудовище.
Кожу закололо. Сердце пропустило удар. Вот бы Дарро был здесь.
Где же он?
Я охнула, когда сердце пронзила боль – словно копье. Одна только мысль о том, что мы больше не увидимся?
Я…
Я не могла вздохнуть.
– Ты можешь поговорить с ней – если Руна захочет отвечать, конечно, – пробормотал Солин, уйдя на свою сторону лупика и собрав волосы в неаккуратную косу.
Пальцы его дрожали, заплетая пряди. Конец косы он перехватил жилой.
Актор сердито посмотрел на меня. Он заскрежетал зубами, глаза его сверкнули раздражением. Он резко вдохнул, а потом медленно разжал кулаки, расслабил плечи и заговорил тоном, которого я никогда от него не слышала. Мягким, приятным на слух баритоном.
– Руна… я бы очень хотел с тобой поговорить. Чтобы… – он поднял ладони и слегка пожал плечами. – Чтобы все прояснить. Смыть наше прошлое и обсудить будущее.
Актор подошел ко мне, лишь слегка прихрамывая – усеянные завитками черных волос ноги его все еще оставались сильными.
– Я хотел бы также… – он сглотнул, словно почувствовал на языке что-то кислое. – Извиниться.
Я бросила взгляд на Солина – тот чистил зубы потрепанной веточкой с дерева мисвак.
– Только если ты захочешь, Руна, – Солин выплюнул воду, а потом собрал еще немного жидкости из полной чаши и умылся.
Я не ответила.
Я не отрывала взгляда от Актора: тот замер в ожидании, но в глазах его бесновалась гневная буря.
Наследник Нил медленно растянул губы в улыбке и повернулся к повелителю духов.
– Солин, я вежливо прошу об уединении. Я хочу сказать Руне кое-что… важное.
Солин резко развернулся и сжал руки в кулаки – с них капала вода.
– Ты знаешь, что я с тобой сделаю, Актор, если ты переступишь черту. То, что сделал с тобой вчера Дарро, покажется тебе мелочью по сравнению с тем, что сделаю я, если ты причинишь ей вред. Разница состоит лишь в том, что огонь позволит мне наказать тебя так, чтобы ты не передал боль моей дочери.
Сердце мое сжалось: Солин так просто назвал меня дочерью, словно я была ею всегда. Словно он всегда заботился обо мне. Как же было больно оттого, что одна часть меня пылала к нему любовью, но другая… другая чувствовала лишь ледяное отчаяние из-за того, что он сделал.
– Все в порядке, Солин, – я одарила чтеца огня натянутой улыбкой, поднялась с мехов и поправила оленью шкуру.