Я вышел на мелководье и втянул ртом воздух – холодная вода коснулась босых ног. Я сделал еще шаг – жидкость облизала щиколотки, будто бы подталкивая. Ну же, плыви. Мне хотелось очиститься. Смыть с себя всю свою чудовищность.
– Это очень далеко.
Я старался отвечать спокойно. Не хрипеть в отчаянии.
Я хорошенько всмотрелся в Руну.
И не увидел никаких отметин, никаких признаков боли, причиной которой стал я – из-за связи, которую они делили с Актором. Но двигалась Руна зажавшись. С осторожностью.
– Тебе больно? – процедил я сквозь зубы, сжав в кулаки руки, которыми так хотел обнять ее. Остановив ноги, которые так хотели подбежать к ней.
Ее пальцы коснулись шеи, а потом она качнула головой.
– Олиш напоил меня тоником. От боли очень помогло, – ее янтарные глаза впились в мои. – Я в порядке, Дарро. Правда.
– Прости.
– Не стоит этого повторять. Это ведь не твоя вина.
Я усмехнулся. Сердце сжалось в груди.
– Это моя вина. Не только потому, что я причинил вред Актору, хотя Солин рассказал мне, что произойдет, если я так поступлю. Я вообще во всем виноват. В том, что воздух спрятал меня, остановил, чтобы я не выкрал тебя до того, как огонь связал тебя с сыном вождя. В том, что не убедил тебя выбрать меня, а не их, когда мы с тобой жили среди волков.
Руна распрямила плечи.
– Еще не поздно. Я знаю, что не сразу приняла нашу связь и была наивна в отношении племени Нил, но… я не принадлежу ему, Дарро. И никогда не буду принадлежать, – она зашла еще глубже, коснулась плетеной веревки, которая удерживала у талии ее оленью шкурку.
Я замер. Всем телом.
– Чт… что ты делаешь?
Ее пальцы затеребили веревку, развязали ее и выбросили на берег.
– Я сегодня не мылась.
– Ты и не должна. Не сейчас, пока ты…
– С тобой?
Медленно, очень медленно –какая пытка! – Руна распахнула оленью шкуру, и я увидел ту часть ее бедра, где сияла солнечная метка. Покрытая царапинами, которые нарисовал на ней я волчьим клыком.
На языке вспыхнул ее вкус. Сахарный нектар ее крови, душераздирающая сила, с которой текла она по ее венам.
– Руна… не надо.
Она прикрыла глаза и сняла оленью шкурку со своего потрясающего тела. Быстро замахнулась и выбросила платье на берег. Зетас подскочила на лапы, чтобы обнюхать шкурку – а ну как найдется что-нибудь вкусненькое?
Син за нами не пошла – они с Натимом остались с девушками, которые ухаживали за олененком. Я скучал по нему, но был благодарен тому, что рыси здесь нет. Она бы определенно зафырчала на меня. Почувствовала бы, что я теряю контроль. Почуяла бы запах свежей похоти, которая твердела между ног.