Я не мог отвести от Руны взгляда. От изгиба ее грудей, от покрасневшей огненной метки над ее сердцем, от линий мышц на животе и от темных завитков между ног. Ее длинные белые волосы будто короновали золотисто-земляную кожу, а взгляд янтарных глаз прошивал меня, вызывая на поединок.
Она никогда не вела себя так открыто. Никто из нас так себя не вел.
Я начал задыхаться от того, чего уже никогда не произойдет. От отчаяния. От того, что было запретно. Я проглотил стон. Тело затвердело до боли.
Зетас повела носом и уставилась на меня.
Мне не хотелось снова накидывать на нее намордник и поводок, как сделал я вчера, когда поцеловал Руну. Но я все же могу это сделать. Сделал бы. Но я не стану давать волчице повода себя остановить.
Я больше не мог касаться Руны. И не мог от нее сбежать.
Не мог разорвать эти кровавые узы.
Я сжал руки в кулаки – меня накрыло волной черной ярости. Голова запульсировала, и я сжал зубы.
– Пойдем поплаваем, Дарро, – выдохнула Руна, приглашая меня, и в мягком голосе ее я услышал разгорающееся желание. – Прошу.
– Нам нужно поговорить, – я стоял на мелководье и дрожал.
– Мы можем говорить и плавать.
– Я не хочу ни того, ни другого, – я провел рукой по лицу, дрожащими пальцами потер челюсть. – Если я зайду с тобой в реку, Руна, то не вымолвлю ни слова и не смогу остановиться. Я возьму то, чего в самом деле хочу.
Она втянула ртом воздух. Глаза ее засияли золотом.
– Я никогда не привыкну к твоим честным речам.
Я поперхнулся печальным смехом:
– Я с тобой совсем не честен.
– В самом деле?
– Нет, – я приоткрыл рот, наблюдая за ней из-под опущенных ресниц. – Не честен.
– Тогда расскажи меня, – Руна зашла еще глубже – вода коснулась ее между ног, хлестнула по животу.
Соски ее затвердели, словно розовые бутоны, а по коже побежали мурашки.
Я застонал.
– Окунись в воду. Спрячь то, на что мне нельзя смотреть.
Руна посмотрела на свою грудь, а потом снова подняла на меня горячий взгляд.
– Ты нес меня в своих руках обнаженной. Мы с тобой бегали по лесу в поисках олененка, и тогда мы тоже были обнажены.Оба . Мы спали рядом друг с другом. Я коснулась тебя, когда ты кон…
– И всякий раз я хотел тебя, но сейчас…
– Сейчас? – едва слышно прошептала она.
– Сейчас это, блядь,невыносимо .
Дыхание ее сорвалось.
– Я – твоя, Дарро. Не его. Всегда только твоя.
На ее опущенных ресницах блестели слезы.
Я зарычал, не в силах сдержать свой гнев.
– Мы оба знаем, что это не так.
– Только этои есть правда, – она развела в сторону руки и опустилась в воду, скрыв свои прекрасные груди и зашипев, когда река коснулась ожога над сердцем.