Я споткнулся.
Охнул.
Упал головой вперед в траву, обламывая стебли и разбрасывая повсюду семена. Я упал – комок конечностей – и провел рукой по волнообразной темноте вокруг ног. Тени извивались и ползли, пульсировали в такт с биением сердца.
Салак резко остановился: его огромная фигура замерла надо мной, он оскалился и зарычал на обвивающие меня тени. Волк рявкнул на ту, что обняла мою щиколотку.
Я убрал ноги подальше от его клыков, потер кожу и выдохнул с облегчением: тьма отступала, пресытившиеся тени разбегались. Они проскользнули в высокую траву подобно черным змеям, забирая с моей глиняной кожи бледность и оставляя за собой солнечный свет.
Салак тяжело дышал: мокрый язык свисал, глаза щурились. В груди его родился утробный рык.
Я поймал волчий взгляд и пожал плечами – я тоже не понимал, что происходит.
– Не знаю.
Я поднялся, осмотрел траву в поисках теней, которые чуть не проглотили целиком мои ноги.
– Прежде такого не случалось.
Салак втянул носом воздух, будто бы убеждаясь, что я остался прежним. Смертным, которого он избрал. Его мокрый, прохладный нос уткнулся мне в кожу, а потом волк фыркнул, потерся о мои ноги. Снова фыркнул и пошел обратно – тем же путем, по которому мы бежали.
Я следовал за ним, дрожащий и немного испуганный. Это я сделал?
Призвал ночь солнечным днем?
Я провел руками по лицу, обернулся через плечо, чтобы понять, как далеко забежал. И замер.
Нет… не может быть.
Я развернулся и уставился на серебристую струю дыма, вьющуюся в небе, сияющем солнечным светом.
Огонь.
Этот бесконечный, никогда не двигающийся с места огонь… до него оставалось совсем недолго. Метка на моем бедре заныла.
Ее прикосновение – сладчайшая агония, ее улыбка – сияющий восход солнца…
В груди разлилась обжигающая боль. Ноги двигались словно бы сами по себе.
Меня призывали, меня подталкивали…
Салак фыркнул и преградил мне путь, закрыв и обзор. Волк легонько заскулил и прижался ко мне всем своим огромным телом. Он гавкнул и толкнул меня, заставив упасть назад.
– Эй… – я положил руку ему на бок, почувствовал пальцами мощь его мышц под вязью меха. – Я должен понять. Должен увидеть. Что-то там зовет меня…
Альфа фыркнул и снова подтолкнул меня, потащив подальше от вечно горящего пламени.
– Огонь может поглотить всю эту долину, – прошептал я, пытаясь убедить Салака – да и себя тоже, – что я рвусь вперед из разумных соображений, а не потому, что того требует сердце.
Тревожное отчаяние росло во мне – тем сильнее, чем настойчивее меня останавливали.
Волк был больше меня, и я не мог с ним сразиться. Но и не обращать внимания на боль в метке не получалось. Или на то чувство, которое звало меня вперед.