Головная боль не оставляла меня последние два дня. С тех пор как исчез Дарро, над висками и глазами будто бы сжался обруч. Даже Уэй не смогла помочь мне – она приходила ко мне вчера вечером по просьбе Солина. Уэй отлично управлялась с теми, кого лечила, и всегда успокаивала меня. Ее горящие знанием миндалевидные, будто бы кошачьи глаза придавали мне уверенности: Уэй хорошо обо мне позаботится.
Но чай из коры ивы, когтя дьявола и дикого имбиря, который сварила девушка, не смог прогнать мою боль.
– Сосредоточься, Руна, – рявкнула Паллен, и я попыталась сморгнуть наваливавшуюся усталость и осторожно оторвать лист.
Он наконец неохотно поддался и засиял ярче.
Я задрожала сильнее.
Головная боль опустилась куда-то в основание черепа и пульсировала теперь там. Меж грудей прокатилась капля пота. Мне хотелось распахнуть оленью шкуру и дать коже подышать.
Древний взгляд Паллен оторвался от моих рук и сосредоточился на лице. Некоторое время она будто бы изучала меня. Боль под ее взглядом, казалось, лишь усилилась.
В тысячу раз.
Боль промчалась по спине, сдавив каждую косточку, поцарапав ребра, а потом с силой ударила где-то в животе.
Меня будто бы прошило яростным копьем.
Я застонала и согнулась, позабыв о листе. Уткнулась кулаками пониже живота.
Паллен не двигалась.
Она наблюдала за тем, как я потею и охаю. Как меня прошивает новая волна агонии. Она все росла и росла, связывала, сжимала, изливалась меж ног.
Но в отличие от тех желаний, что пробуждал Дарро в моей крови, эта боль возникла не от похоти. Ее нельзя было унять чувственным касанием или умелым поцелуем.
Меня снова будто бы сжало посередине, а потом меж бедер пронесся мокрый, жаркий поток. Я покраснела от ужаса.
Опустила взгляд на колени, не в силах понять, что сейчас произошло. Но не могла же я приподнять оленью шкурку в присутствии Паллен?
Я закричала, когда очередная карательная волна прошила меня… меня замутило. Головная боль усилилась, череп будто бы раскалывало.
Паллен протянула руку и коснулась моего лба, стерев с него пот… а потом она повысила голос и обратилась к работающим у ив ученицам:
– Меко, Джилаа, вы можете идти. И заберите с собой то, над чем работаете.
Они тут же уважительно закивали и подчинились.
– Как прикажешь, Паллен, – девушки быстро собрали резные чаши и костяные подносы с ингредиентами, над которыми работали.
Аккуратно подняв их над землей, они молча ушли.
И как только девушки растворились вдали, Паллен подалась вперед и снова коснулась моего лба.
– Скажи, дитя. Что беспокоит тебя?
Я не могла ответить: страдания лишили меня слов. Они поселились внизу живота, яростные и жестокие. Я застонала и обхватила себя руками. В глазах поплыло, воздух вокруг меня будто бы шел волнами.