Она посмотрела на темнеющий вдали шпиль костела.
— Просто сейчас этот зверь притаился. Сидит внутри, в темноте, и молчит. А тело живет своей номенклатурной жизнью. Руки машут с трибуны, горло выкрикивает «Слава КПСС», глаза читают постановления Пленумов. Но маленький мальчик Олесь в кепке с трезубцем никуда не исчез. Он сидит внутри секретаря обкома и ждет.
— Чего ждет? — спросил Илья.
— Своего часа, — ответила Валя. — Когда можно будет снять маску.
Туманский помолчал, затем вздохнул и пожал плечами.
— Возможно, ты и права, Валюша. История — дама цикличная. Она умеет ждать.
Они прошли еще квартал. У старинного здания с вывеской «Готель» Максим остановился.
— Ну, вот и все. Илья, твоя гостиница. Отсыпайся. Завтра поезд, солнце, море. А нам с Валей — на трамвай, до вокзала. Москва слезам не верит, но ждать не любит.
Илья шагнул к Вале.
Вокруг шумел город, спешили прохожие, но для них этот мир исчез. Остались только двое на мокрой мостовой. Он осторожно, боясь причинить самому себе боль резким движением, обнял ее.
— Я приеду, — прошептал он ей в висок. — Через двадцать четыре дня. Сразу к тебе.
Валя подняла лицо. На ее щеках смешались капли дождя и слезы.
— Я буду ждать, — она коснулась губами его щеки. — Мы будем ждать. Вместе с Димкой. Ты только лечись, слышишь? Не геройствуй там.
— Обещаю.
— Ну все, все, Ромео и Джульетта, — ворчливо поторопил Туманский, отводя глаза. — Трамвай идет. Опоздаем.
Илья неохотно разжал объятия. Валя отступила под зонт к Максиму.
Желтый, худой вагон медленно подполз к остановке, распахнул двери, приглашая в тепло и свет. Они вошли. Двери закрылись с мягким шипением.
Илья стоял на тротуаре под теплым дождем и смотрел. За запотевшим стеклом уходящего трамвая он видел лицо Вали. Она прижала ладонь к стеклу. И он, повинуясь порыву, поднял свою руку, словно приложил ее к воздуху, повторяя этот жест.
Трамвай, громыхая на стыках, увозил ее сквозь серую пелену дождя, в туманное будущее, в другую жизнь. Но Илья точно знал: этот маршрут не в один конец. Это только начало пути, который они обязательно пройдут вместе.
Фонари расплывались в лужах золотыми пятнами, и где-то высоко, над низкими тучами, уже пробивался тонкий, невидимый пока луч надежды.