Глава 47 Эскорт для убийцы
С воем сирены, распугивая голубей, по аллее пронеслась «Скорая» — старый «РАФ», дребезжащий на каждой колдобине. Врачи с носилками кинулись к клубу.
Максим стоял, прислонившись к капоту «бобика». Желваки ходили на скулах. В голове, как в штабе, рисовались схемы.
Штурм. Другого выхода нет. Переговоры — блеф. Зинчук тянет время, а психопат с заточкой у горла жертвы непредсказуем.
«В группу захвата надо минимум три человека, — размышлял Максим. — Местные не годятся, трусоваты. Придется самому и Тодеренчуку (участковый хоть и скользкий, но ствол держать умеет). Двое с улицы отвлекают внимание, бьют стекла, имитируют атаку через окно. Зинчук дернется туда. В этот момент мы выбиваем дверь. Я вхожу первым. У меня доля секунды. Прицельный выстрел в правое плечо. Не убить, а обездвижить руку с оружием. Потом валим, фиксируем. Сергей, конечно, может пострадать, но шанс спасти его — процентов девяносто.
Максим уже потянулся к кобуре, чтобы проверить обойму, когда ворота лагеря распахнулись с таким грохотом, будто их танком вынесли. На плац, в облаке пыли, влетела черная «Волга» ГАЗ‐24 с мигалкой на крыше. Следом — еще три милицейских «канарейки» и черный «воронок».
Визг тормозов. Из «Волги» вышел человек. Высокий, грузный, в безупречном сером костюме. Лицо брезгливое, властное, лицо хозяина жизни, который привык, что перед ним открываются любые двери.
Он даже не посмотрел на местных милиционеров, которые вытянулись во фрунт, и прямиком направился к Туманскому.
— Прокурор области Стрибук, — бросил он вместо приветствия и небрежно подал руку. Голос низкий, барский, не допускающий возражений. — Кто старший здесь? Вы?
— Следователь по особо важным делам Туманский, МУР.
— Свободны, Туманский. Снимайте оцепление. Цирк окончен.
Максим даже опешил.
— В каком смысле «снимайте»? — Максим нахмурил брови. — Там вооруженный преступник, захвативший заложника. Он ранил моего сотрудника!
Стрибук посмотрел на Максима как на надоедливую муху.
— Я сказал: снимайте. Это приказ. Дело переходит под юрисдикцию областной прокуратуры. Мы сами разберемся с гражданином Зинчуком.
Он пошевелил пальцами, требуя у майора Петренко мегафон, затем поднес громкоговоритель к губам.
— Евгений Михайлович! — его голос, усиленный динамиком, поплыл над лагерем, но в нем не было ни капли угрозы, только спокойная, будничная интонация. — Это Стрибук. Я здесь. Все под контролем. Выходите. Вы в безопасности.
Через минуту дверь корпуса скрипнула. На крыльце показался Зинчук. Он все еще держал Сергея за шкирку, но обломок рапиры опустил. Выглядел он так, будто два закадычных друга вышли из бара.