— Слышу. Что надо?
— Отпусти парня. Он здесь случайно и тебе не нужен. Возьми меня.
— Тебя? — смех Зинчука в старом динамике был похож на кашель. — Ты следователь. Ты опасный. А этот — мягкий, удобный. Отличный щит. Нет, Туманский, обмен не состоится.
— Чего ты хочешь? — спросил Максим. — Машину? Вертолет? Деньги? Назови цену.
— Ничего мне не надо, — отрезал Зинчук. — И от твоей конторы тоже. Я жду.
— Чего ждешь?
— Звонка. Одного звонка. Как только поговорю с человеком — тогда и решим. А пока сидите там тихо и не дергайтесь. Всем скажи, чтобы не геройствовали. У меня рука твердая.
Щелчок. Конец связи.
Максим опустил рацию, пробормотал какие-то ругательства. Конечно, Зинчук ждет звонка от Лыткива. Хочет получить гарантии? Приказ? Или помощь? Наивный дурак. Первому секретарю делать больше нечего, как впутываться в криминал.
К воротам с визгом тормозов подкатили два милицейских «бобика». Районное усиление. Из головной машины вывалился грузный майор — местный начальник следствия. Вид у него был важный, но растерянный. В руках он сжимал мегафон, который в народе называли «матюгальником».
Не подходя к Туманскому, толстяк сразу встал в позу полководца, направил раструб на окна второго этажа и заорал так, что вороны взлетели с ближайших кленов:
— Гражданин Зинчук! Именем закона! Сопротивление бесполезно! Здание окружено! Выхода нет! Предлагаю немедленно прекратить противоправные действия, сложить оружие и выходить по одному с поднятыми руками! Гарантирую жизнь и справедливый суд!
Эхо разнесло его голос по всему лагерю: «…суд… суд… суд…»
Ответа не последовало. Шторы на окне даже не шелохнулись.
Майор подождал минуту, прокашлялся и завел шарманку по новой:
— Гражданин Зинчук! Повторяю! Сложите оружие! Вы окружены! Не усугубляйте свое положение!
Проорав этот текст в третий раз с тем же нулевым эффектом, майор опустил мегафон, вытер потный лоб платком и подошел к Туманскому.
— Товарищ из Москвы? — спросил он, протягивая руку. — Майор Петренко. Прибыли для оказания содействия. Ну как, не выходит, гад?
— Как видите, — сухо ответил Максим, не подавая руки.
— Ничего, выкурим, — бодро заявил майор. — Слезоточивый газ пустим, или штурмом… Кстати, — он понизил голос и доверительно наклонился к уху Максима, — где тут у вас сортир? А то растрясло в дороге, сил нет.
Туманский посмотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде было столько презрения, что майор даже попятился.
— Прямо по коридору и налево, — процедил Максим.
Майор, что-то буркнув, поспешил в указанном направлении, оставив Туманского наедине с тишиной, которая становилась страшнее любой стрельбы.