Максим постучал пальцем по столу.
— Иди в библиотеку. Подними подшивки областной газеты за последние годы. Изучи его биографию под лупой. Где родился, кто родители, где был в войну, как шел по партийной лестнице. Ищи белые пятна. Ищи нестыковки. Мне нужны уязвимые места. Чего он боится? Чем гордится?
— Поняла, — кивнула Валя. — Ищу скелеты в партийном шкафу.
— Именно. Второе. Илья. Твоя мишень — тренер Евгений Михайлович Зинчук, широко известный под кличкой «дядя Женя».
Илья нахмурился.
— Вы думаете, он при делах?
— Я думаю, он слишком спокоен для человека, у которого друг лежит в морге. И Никифор с ним шептался слишком приватно. Проверь его связи. С кем дружит, с кем водку пьет, на кого охотится. Узнай аккуратно у шоферов в гараже обкома — не видели ли они нашего физрука возле Лыткива? Может, он его личный порученец? Или, как говорят в определенных кругах, «торпеда»?
— Сделаем, — Илья хрустнул пальцами.
— И третье. Общее, — Максим выпрямился, снова заиграв желваками. — Никифор явно что-то у себя прятал. Не исключаю варианта, что его убили ради этого спрятанного предмета.
— Кожу, которую сожгли? — предположила Валя.
— Возможно. Но, может, это была лишь часть? Подумайте, где такой человек, как Гузь — скрытный, хитрый, местный, — мог устроить настоящий схрон? Не в тумбочке и не под матрасом. В лесу? В старом тире? На чердаке?
Максим прошелся по комнате.
— Валя, по коже заверши экспертизу. Мне нужен точный возраст. Это кирза сороковых? Офицерский планшет вермахта? Или портфель образца пятьдесят пятого года? Это принципиально важно.
Он замолчал, глядя на своих сотрудников. Илья и Валя чувствовали: он что-то недоговаривает. Он ведет их, как гроссмейстер ведет по доске пешки, зная конечный расклад, но не раскрывая всей стратегии. Но спорить с этим новым, заряженным энергией Туманским не хотелось.
— Вопросы? — бросил Максим.
— Никаких, — ответил Илья, вставая. — Задачи ясны.
— Тогда вперед. Вечером жду с докладами. И помните: мы больше не ищем пропавших детей. Мы ищем тех, кто заставил их исчезнуть. А это уже совсем другая охота.
Они вышли. Туманский остался один. Он подошел к столу, взял кружку, в которой уже остыл чай, сделал глоток.
— Ну что, Олесь Николаевич, — прошептал он в пустоту. — Посмотрим, чья колода крапленая.
Глава 39 Бывший
Этот день, начавшийся с боевого настроя следственно-оперативной группы, к обеду стал для всех самым черным днем в году.
Сначала небо затянуло низкими и брюхатыми свинцовыми тучами, но дождь так и не пролился, несмотря на удушливую влажность. А потом, как гром среди ясного неба, у ворот лагеря возник Сергей.