— И ты готов… стать отцом чужому ребенку? — спросила она шепотом.
— Своему, — поправил Илья. — Димка — мой сын.
Максим перевернул страницу меню. Интрига затягивалась, но финал этой пьесы, кажется, был уже написан где-то там, наверху.
Глава 51 Пуркуа па?
Официант, сутулый парень в длинном фартуке, принес заказ. Мятный ликер «Вечерний Львов» для Вали, графинчик коньяка «Славутич» Максиму и тарелку оливье, щедро заправленного майонезом. Илье пришлось довольствоваться яблочным соком.
— Странное место, — заметил Илья, оглядывая зал. — Будто ремонт здесь не делали лет сто. Полки почерневшие, бутылки мхом поросли, вон даже паутина в углу на люстре. Это стиль такой? «Подвал инквизиции»?
— Скорее, «парижский кабачок семнадцатого века», — усмехнулся Максим, выпивая рюмку.
— Почему вы выбрали именно этот бар, Максим Николаевич? — спросила Валя.
Туманский загадочно посмотрел на часы.
— Сейчас узнаете. Терпение.
В этот момент массивная дверь со скрипом отворилась, впуская в полумрак бара шум дождя и холодный уличный воздух.
Вошла странная компания. Двое мужчин — худые, в очках, с артистическими бородками, в модных замшевых пиджаках. У одного на шее висел профессиональный фотоаппарат, другой держал в руках блокнот и карандаш. С ними была эффектная девушка в брючном костюме, с копной рыжих волос.
А во главе этой богемной процессии шел…
Илья поперхнулся соком. Валя застыла с бокалом у губ.
Зинчук.
Живой, здоровый, уверенный в себе, в белой водолазке под пиджаком и в джинсах. Компания отряхнула зонты и сложила их в углу.
— Вот, коллеги, смотрите! — Зинчук широким жестом обвел пространство бара. — Идеальная фактура! Своды, камень, атмосфера. Именно то, что нужно для сцены в трактире Менга.
Мужчины с интересом начали осматривать помещение. Фотограф защелкал затвором, вспышки озарили темные углы.
— Здесь мы поставим деревянную лестницу, — Зинчук показывал рукой на пустую стену. — А тут, над стойкой, балкончик. Во время драки перила ломаются, и каскадер падает прямо на столы. Эффектно будет!
— Послушайте, Евгений Михайлович, — спросил тот, что с блокнотом, наверное, ассистент режиссера. — Но тут очень тесно! А нам надо снять фехтовальную сцену с четырьмя шпажистами. Чтобы в одном кадре д’Артаньян и три мушкетера одновременно отбивались от гвардейцев.
Зинчук снисходительно улыбнулся.
— В жизни так не дерутся, конечно. Это бред, самоубийство. Но для кино сделаем. Мы расчистим центр, одного гвардейца загоним под лестницу, второго — на стол. Картинка будет сплошное загляденье!
Он повернулся, чтобы показать позицию, и его взгляд скользнул по угловому столику.