Подвал оказался больше, чем казалось снаружи. Несколько отделений, разгороженных деревянными перегородками. В углах — кучи старого хлама: ящики, бочки, мешки с цементом, покрытые пылью. Железные ведра, проржавевшие насквозь. Лопаты с обломанными черенками. В одном отделении стояли какие-то машинные детали — шестерни, валы, куски металла.
Туманский медленно обошел подвал, светя фонариком в каждый угол. Стены были мокрые, на полу — песок вперемешку с грязью. Где-то капала вода. Или казалось? Он остановился, прислушался. Тишина. Потом снова — кап-кап-кап. И еще что-то. Шорох. Будто что-то шевелилось в дальнем углу.
Крыса? Или просто сквозняк?
Туманский направил луч в угол. Ничего. Только тени, которые метались от света, как живые.
На песке были следы. Много следов. Свежие и старые. Взрослые ботинки, детские башмаки, большие отпечатки с ромбиками… Кто-то здесь бывал регулярно.
Туманский сел на деревянный ящик, выключил фонарик. Темнота обрушилась на него, как смола. Он сидел, слушал тишину, думал.
С точки зрения педагогики, конечно, надежный приемчик. Посидит здесь пацан пару часов, поноет в темноте, а потом его матом ругаться под пытками не заставишь. Детский ужас — лучший воспитатель. Но Петя только предположил, что Ваня ругался матом. Надо у Джона узнать, за что такое суровое наказание.
Но вот что интересно. На следующий день Ваня и еще два пацана исчезают. Прямое следствие наказания? Ребята решили отомстить Джону? Или Ванька испугался так, что сбежал из лагеря, как из тюрьмы, да еще двух друзей подговорил?
Туманский включил фонарик, встал, еще раз медленно обвел лучом низкий потолок, темные ниши и закоулки старого подвала. Тени прятались за ящиками, за железными бочками, за грудами хлама.
Он поднялся по ступенькам, вышел наружу. Запер замок, зевнул. Чудовищно огромный день! Вал информации. Вопросы. Вопросы, и никаких ответов.
Глава 9 Никто не хочет быть бараном
Озеро лежало среди сосен, как зеркало в зеленой оправе. Сочная июньская зелень прела от недавних дождей, воздух был густой, пропитанный запахами мокрой хвои, цветущей черемухи и чем-то сладковатым — может, кувшинками, что плавали у дальнего берега. Вода стояла тихая, темная, отражала небо и верхушки деревьев.
Туманский шел по берегу медленно, осматривая песчаные отмели, заросли камыша, деревянные мостки. Воронов проверял топчаны и переодевалки, стоящие почти у самой воды. Валя стояла у мостков, смотрела на гладкую поверхность озера.
— Чисто, — сказал Воронов, подходя. — Порядок у них как в армии.
Туманский присел на корточки у самой воды, зачерпнул ладонью. Вода прозрачная, дно видно метра на два.