— Они не утонули, — сказал он негромко, словно разговаривал сам с собой.
— Может, течением унесло?
— Какое течение? Озеро стоячее.
Валя обошла мостки с другой стороны, остановилась у тропинки, ведущей в лес. Наклонилась, рассматривая влажную землю.
— Здесь след, — позвала она.
Туманский подошел, посмотрел. На влажной глинистой земле четко отпечаталась почти гладкая подошва сапога. Размер минимум сорок третий, протектор мелкий, с характерным рисунком — ромбики и полоски. Такие нашлепки на подошву иногда называют «микропорками». Довольно популярная штуковина у сапожников. Таких следов — что кленовых листьев на земле в осеннем парке. Где хочешь их найти можно. И в чулане в том числе…
— Свежий, — сказал Воронов, присев рядом. — После вчерашнего дождя. Похож на армейский. Валя, сделай снимок.
Никифор подошел ближе, заглянул через плечо.
— Это, наверное, милицейский, Тодеренчука. У нас в лагере все в легкой обуви. Кеды, сандалии.
Туманский встал, отряхнул руки.
— Значит, Тодеренчук не так давно был здесь…
— Конечно! Он же поиски ведет.
— А тренер по фехтованию тоже ходит к озеру?
Никифор пожал плечами.
— Я за ним не слежу. А почему бы и нет? Но он обычно в спортивном ходит. Кеды, кроссовки. Мы сейчас «Трех мушкетеров» ставим, он детей фехтованию обучает.
Туманский обошел отпечаток, проследил направление.
— След ведет не к воде. А куда-то вглубь леса.
Воронов выпрямился.
— Что это его потянуло в противоположную сторону?
— Все нормально, осматривал окрестности…
— Тодеренчук?
— Или его коллеги. Да, Джон? — Туманский повернулся к вожатому. — Кстати, за что вы посадили Ваню в подвал? Не слишком ли жестоко?
Никифор встретил его взгляд спокойно, без тени смущения.
— Ваня грубо нарушил субординацию, — непринужденно ответил Никифор. — На воспитательную беседу не реагировал, огрызался. Таких методами убеждения не возьмешь.
— А подвал помогает?
— Помогает… — Вожатый хлестал прутиком по колючкам и, казалось, очень увлечен этим занятием. — Вы не знаете, на что способны пацаны в этом возрасте. Они неуправляемы, если нет твердой руки. Только страх и неминуемость наказания могут их образумить. Иначе весь лагерь развалится за неделю.
Никифор говорил уверенно, с убеждением опытного педагога. Без тени сомнений в правильности своих методов.
— И Ваня после подвала стал соблюдать субординацию?
— Конечно. Вышел тихий, осознавший свой проступок. Всю вечернюю линейку стоял молча, глаза в пол. Воспитательная цель была достигнута.
— А на следующий день исчез.
Никифор промолчал.
— Не думаете, что это связано? — спросил Туманский.