— Но настолько храбрые?
Тодеренчук замолчал. Туманский улыбнулся, затушил папиросу о подошву, окурок сунул в карман — выкинуть некуда было.
— Ладно, не буду тебя больше мучить. Просто скажи вот что: ты позавчера приходил в лагерь? Днем, до того, как дети пропали?
Тодеренчук щелкнул пальцем по кончику сигареты, хотя пепла там еще не было.
— Заходил. По своим делам.
— По каким делам?
— Да вот как раз насчет курева среди пионеров. Проверка. Плановая.
— Понятно. Злостный курильщик лично прибыл инспектировать. А самого тебя кто проверяет? И почему на проходной в журнале не отметился?
— Забыл. Да и некогда было.
Туманский посмотрел на него долго, будто мысленно взвешивал версии. Потом панибратски поправил фуражку на его голове.
— Понятно. Бывает. Ладно, не обижайся. Работа у меня такая — всех напрягать своим занудством. Ты ж понимаешь.
Тодеренчук выдохнул, расслабился чуть-чуть.
— Понимаю.
Туманский улыбнулся, но глаза его остались холодными.
— Вот и хорошо. Тогда завтра вместе на стрельбище сходим. Посмотрим, что там за гильзы у вас валяются.
— Хорошо, — ответил Тодеренчук, снова сдвигая фуражку набекрень. — Только вот что я хочу вам сказать, товарищ… ээээ… Вы кто по званию?.. В общем, вы зря теряете время. Дети где-то спрятались. Может, у них так бунтарский дух проявляется. Может, играют в партизан. Или мстят вожатым за строгость… Объявятся сами, когда проголодаются.
Туманский смерил взглядом участкового.
— Очень интересная и, главное, оригинальная мысль, — оценил он.
— Можете взять в разработку. Дарю бесплатно. Благодарности не надо.
Голос у Тодеренчука был командный, немного наглый. Он стоял, широко расставив ноги, руки за спиной. Хозяин положения. Валя смотрела на участкового с искренним любопытством, при этом слегка улыбалась.
Глава 7 Ночи сейчас теплые
Воронов вернулся со стрельбища ближе к вечеру. Смятый пиджак на плече, рубашка расстегнута на две пуговицы, на ботинках песок. Туманский сидел на крыльце домика для гостей, курил. Валя стояла рядом, смотрела на закат за лесом.
Воронов сел на ступеньку, вытер лоб рукавом.
— Большая территория, — начал он издалека. — Песок, остатки мишенных конструкций. Линия окопов, похоже, со времен войны. Гильз полно. В основном новенькие, еще не заржавели, от АКМ. Но есть и такое.
Он достал из кармана ржавую гильзу, протянул ее Туманскому на ладони.
— Калибр семь шестьдесят два, — пояснил он. — «Трехлинейка».
— От винтовки Мосина, — сказал Максим, рассматривая гильзу. — Времен Великой Отечественной.
— Пацанам там, конечно, интересно, это факт, — продолжал Илья. — Следов на песке — миллион. Ну как следов? Просто вмятины в песке, как на пляже в Евпатории. Кто там ходил, когда ходил — не разберешь.