Глава 49 Третий
Лагерь «имени Ковпака» возвращался к жизни. Страх, накрывший его куполом несколько часов назад, постепенно рассеивался. Вновь зазвучали горны, застучали мячи, отряд «Соколов» маршировал в столовую с песней «Взвейтесь кострами». Детская память коротка и милосердна.
И вдруг эта пестрая, шумная карусель внезапно прекратилась, словно по мановению волшебной палочки.
Сначала замолчали те, кто был у задней калитки. Потом тишина волной покатилась по аллеям, захлестывая отряд за отрядом, пока не накрыла весь лагерь. Мяч упал в траву и покатился, никем не остановленный. Песня оборвалась на полуслове.
Из леса, со стороны «проклятой» тропы, выходила женщина.
Врач Ирина Ковалык.
Она шла медленно, с трудом переставляя исцарапанные ноги в сбитых туфлях. Платье ее было измято, в репьях и пятнах грязи, волосы свисали тонкими прядями. Но никто не обратил внимания на ее вид.
Все смотрели на то, что она несла.
На ее руках лежал мальчик. Худенький, бледный до синевы, с заострившимися чертами лица. Голова с белесым «ежиком» запрокинулась назад. Его длинные тонкие ноги безвольно свисали, одна сандалия была потеряна.
Это был Ванька Костюк. Третий пропавший.
Ирина шла через плац, как Мадонна с младенцем, сошедшая с закопченной иконы. В ее глазах была такая усталость и такая святая отрешенность, что никто не пытался подойти к ней с расспросами. Пионеры расступались, провожая врача широкими от изумления глазами.
— Живой… — пробежал по толпе шепот. — Ванюха…
Из административного корпуса выбежал директор Шевчук, на ходу застегивая пиджак. За ним семенил Тодеренчук, нервно поправляя галстук и фуражку. Они замерли у крыльца, не зная, что делать — радоваться или пугаться.
Навстречу Ирине уже бежали медсестры и санитарки из санчасти. Они подхватили мальчика, который был легким, как пушинка.
— Осторожно… — голос Ирины был сухим, ломким, едва слышным. — У него пневмония. Кризис прошел, но он еще очень слаб. Сделайте метициллин, внутримышечно, восемь кубиков. Через три часа повторите. И банки… банки поставьте…
Она на секунду коснулась лба мальчика.
— И покормите… Куриным бульоном. Или чем-нибудь вкусненьким. Он так соскучился…
Ваньку унесли в санчасть, как драгоценный трофей, выигранный у самой смерти. Ирина осталась одна посреди плаца. Силы оставили ее. Она покачнулась и тяжело опустилась на ближайшую скамейку, уронив руки на колени. Ее взгляд скользил по лицам вожатых, по группе мужчин у штаба. Она искала. Искала того единственного, из-за которого все это и затевалось. Того, кто должен был встретить ее первым.