— Представь себе. Первый секретарь поначалу был готов пойти на все, лишь бы информация про папу-карателя не просочилась в Москву. Карьера, биография, партбилет — на кону стояло все.
— Но Никифор уподобился старухе из сказки и не смог вовремя остановиться, — грустно сказала Валя.
— Верно. Он начал требовать все больше и больше. И тогда Лыткив решил, что дешевле будет убрать проблему.
Максим наклонился ближе к собеседникам.
— В качестве переговорщика и «чистильщика» Лыткив назначил своего давнего друга, Зинчука. Тот как раз удачно оказался на сборах фехтовальщиков неподалеку. Дядя Женя, наш «мушкетер», подолгу торговался с Никифором. Встречались они тайно, обычно на берегу озера, под старым дубом.
— Бывало, что они продолжали торг на сцене прямо во время репетиций, — добавила Валя. — Я тогда еще не могла понять их «птичий» язык.
— Зинчук пытался образумить Джона, — продолжал Максим, откидываясь на спинку и закидывая ногу за ногу. — Объяснял, что не надо наглеть, что игра зашла слишком далеко. Но Никифор уже закусил удила. И тогда участь Джона была решена и одобрена на самом верху.
— На последнюю встречу Зинчук пришел не с документами на машину, — тихо договорил Илья. — А с веревкой.
— Именно. Я допросил вожатую из отряда «Соколов». Ту самую, что дежурила в ночь убийства. Она видела, как вечером, уже в сумерках, в сторону озера с рюкзаком за плечами шел дядя Женя. Спокойно так, как на прогулку. И вернулся оттуда примерно через час.
— Да, — подтвердила Валя. — Время этой, так сказать, «прогулки» тренера точно совпадает с временем наступления смерти Джона.
— Увы, мои пушистые друзья, — вздохнул Туманский. — Эта улика так и останется в нашей памяти, а не в уголовном деле.
Глава 55 У каждого свой поезд
— Я ответил на все ваши вопросы? — спросил Туманский, подцепляя вилкой последнюю зеленую горошину и отправляя ее в рот с видом гурмана. Он пожевал, прислушиваясь к ощущениям, и скривился. — Нет. Это не оливье. Варвары. Морковку класть категорически нельзя, она дешевит вкус, а картошки набухали вдвое больше нормы. Все, сюда больше ни ногой.
Он вытер губы салфеткой, собираясь вставать.
— Подождите, Максим Николаевич, — Илья тронул его за руку. — Вы обещали рассказать главное. Что сжег Зинчук у меня на глазах?
— Точно! — Максим хлопнул себя по лбу. — Старость — не радость.
Он полез во внутренний карман пиджака и достал плотный запечатанный конверт.
— Вот это, — он положил конверт на стол, но руку не убрал, — то, ради чего вы чуть не погибли. Оригиналы письма и фотографии.
— Как?! — выдохнули Валя и Илья хором.