Мальчик всхлипнул, но ответил с достоинством:
— Нет, Никифор Степанович.
— Молодец. Еще пять минут, и свободен.
Никифор выпрямился, повернулся к Илье.
— Они на утренней линейке подрались. Теперь стоят рядышком, вместе страдают. Товарищи по несчастью.
Илья смотрел на детей. Их руки, словно налитые свинцом, медленно опускались. «Надзиратели» уже в готовности приподняли свои прутики. Один мальчик прикусил губу до крови.
— Будь я на его месте, — произнес Илья, направляясь дальше, — то сбежал бы из лагеря еще до ужина.
— Не преувеличивайте, — махнул рукой Никифор. — Это безобидная забава. Сегодня один из них «самолетик», а второй — «надзиратель». А завтра они поменяются местами.
Он некоторое время молчал, затем добавил:
— Если вы думаете, что трое «чижей» сбежали из-за какого-то насилия или невыносимых условий, то вы ошибаетесь. Это вам, приезжим, может показаться, что здесь все очень мрачно и дети содержатся в жутких условиях. На самом деле все не так. Ребятам тут очень нравится. Многие каждый год приезжают, да еще на две смены подряд… Вы-то сами в детстве ездили в пионерские лагеря?
— Нет, не приходилось. Мое детство прошло в суворовском училище.
— Аааа, — протянул Никифор и как-то по-иному взглянул на опера. — Понятно… А ваша коллега? Как ее… Валентина?
— Не знаю, не интересовался. Зачем вам?
— Да так, интересно. Красивая женщина. Умная. В милиции давно работает?
— Давно.
— Вот я и думаю, как она на такой работе… Ведь нелегко, наверное. Трупы, преступления. Для женщины это тяжело… Особенно если замужем. Она замужем?
Илья посмотрел на Никифора молча. Тот улыбнулся, но в глазах было что-то холодное. Оценивающее.
Где-то вдалеке громыхнуло. Тучи сгустились, небо почернело. Ветер прошелся по кронам деревьев, сорвал сухую ветку.
— Сейчас зарядит, — сказал Никифор, глядя на небо.
Они побежали к домику, где остановилась опергруппа. Дождь полил как из ведра. За несколько секунд мужчины промокли насквозь. Рубашки прилипли к телу, вода стекла за воротники, ботинки хлюпали по лужам.
Добежали до крыльца. Никифор отряхнулся, отжал рукав рубашки, вода с него потекла на пол. Илья вытер лицо рукой, стал расстегивать пуговицы пиджака. Посмотрел на Никифора. Тот стоял спокойно, будто бег под ливнем был для него обычным делом.
— Пойдем, посушимся, — сказал Илья. — У меня и сто грамм найдется.
Дождь грохотал по крыше. Гроза разошлась на полную.
Глава 12 Водка как наружное
Дверь распахнулась, Илья и Никифор ввалились в комнату, оставляя за собой лужи. Валя обернулась от окна.
— Господи, вы с ума сошли? Так вымокнуть…