— Скажите, — спросила Валя, — а участковый Тодеренчук к вам часто заходит?
Ирина замялась.
— Заходит. По своим делам.
— По каким?
— Ну… проверяет. Медикаменты, документы. У нас строгий учет спирта… Имеется в виду медицинского, чистого.
— То есть у вас еще есть технический? — уточнила Валя.
— Ну что вы! — ответила врач с удивлением и даже с легким возмущением, мол, как можно сравнивать святое, возвышенное с порочным, низменным. — Технический у нас хранится вместе с красками и растворителями на складе средств пропаганды. И ключи только у директора.
— Правильно, — согласилась Валя. — Технический спирт — штука опасная.
Помолчала. Потом добавила, будто вспомнив:
— А можно посмотреть журнал приема?
Врач замерла на секунду.
— Журнал? Зачем?
— Просто интересно. Вы говорили, мальчик приходил, коленку ободрал. Хочу посмотреть запись.
Врач открыла журнал, пролистала страницы небрежно, даже не пытаясь найти нужную запись, потому что ее не было.
— Вспомнила… Нет такой записи. Пустяк же был. Промыла, забинтовала, все. О чем тут писать?
— Пустяк, — повторила Валя. — Понятно.
Закрыла журнал. Встала.
— Спасибо. Если что вспомните — скажите.
Вышла из санчасти. Врач осталась стоять у стола, руки на журнале.
Валя шла по дорожке к домику и думала: бинты с песком, зеленка на пальцах, нет записи в журнале.
Пустяк.
Глава 11 О лицемерии взрослых
Туманский шел по центральной аллее лагеря, когда увидел Тодеренчука. Участковый спешил навстречу, и что-то в его силуэте было странное. Китель топорщился, брюки тоже, будто он набил карманы камнями.
— Что с тобой, дружище?! — воскликнул Туманский, остановившись. — На склад идешь или со склада? Признавайся!
Тодеренчук усмехнулся, похлопал себя по карманам.
— Пачки сигарет. Конфисковал у пионеров. Вечером торжественно будем сжигать на костре.
— Много курят?
— Да полные карманы набил. Малолетки, а уже дымят как паровозы.
Тодеренчук вытер лоб платком. Жара стояла густая, воздух был плотный, как перед грозой.
— Максим Николаевич, есть предложение, — сказал участковый, бесцеремонно вытягивая сигарету из конфискованной пачки и закуривая. — А можете выступить перед пионерами у костра? Про вред курения, про здоровье. Вы ж из Москвы, авторитет.
Туманский отрицательно покрутил головой.
— Нет.
— Почему?
— Потому что сам дымлю как паровоз.
Тодеренчук пожал плечами.
— Ну и что? Дети ж не знают. А если даже знают, то никакой разницы. Не дело детей давать нам оценку.
Туманский прищурился.
— То есть лицемерить детям — это нормально?
— Какое лицемерие? — Тодеренчук поморщился. — Воспитание это. Им говоришь одно, а сам делаешь другое, и это нормально. Главное, чтоб они слушались, чтобы вникали в слова. А чем мы в свободное время занимаемся — их не касается.