Никифор снял свои круглые очки, протер их платком, но не стал надевать, прикусил кончик дужки, посмотрел на следователя внимательно.
— И как, по-вашему, это может быть связано?
Туманский поддел носком ботинка какой-то трухлявый гриб, наклонился, посмотрел на перепончатую шляпку.
— Сыроежка или поганка? — Выпрямился, тронул вожатого за пуговицу. — Джон, ну не делайте вид, что не понимаете меня. Пацан два часа орал от страха в подвале, а на следующий день бесследно исчез. Вы верите в то, что это совпадение?
— Возможно.
— А я думаю, маловероятно.
— Сейчас вы придете к выводу, что я виноват в исчезновении мальчиков. Только вот странно получается: я наказал одного Ваню, а исчезли сразу трое. Это все равно что двоечник хочет отмстить учителю за двойку и подговаривает весь класс прогулять урок.
Туманский покачал головой.
— Неудачное сравнение, Джон. Двоечник может и весь класс подговорить, если найдет какие-то особенные слова. Например: «А давайте припомним этому учителю все плохое, что он нам сделал, и покажем, что мы не стало баранов, а личности!» Уйдут все, чтобы не попасть в число баранов. Мальчишки в этом возрасте на такое легко идут. Особенно если их лидер — вроде Андрея Чижова — загорится идеей. Наказание Вани могло быть поводом, а не причиной побега.
— Снимаю шляпу перед вашей логикой. — Никифор слегка пригнул голову. — И вынужден признать, что вы, должно быть, правы.
Валя стояла чуть в стороне, смотрела на озеро. В голове вдруг снова всплыло воспоминание. Санчасть в том подмосковном лагере на берегу Оки, запах карболки, белые халаты медсестер. И мальчик, тот самый «волчонок», забегает в столовую, кидается к окну раздачи и торопливо, стакан за стаканом, выпивает кисель вприкуску с печеньем. Ест быстро, жадно, хватает двумя руками. А когда заходит сестра-хозяйка, прячет печенье за спину и делает невинное лицо, мол, ничего не брал, оказался тут случайно, больного друга навещал.
Почему это воспоминание? Почему именно сейчас?
Валя отвернулась от озера, посмотрела на Никифора. Он стоял, скрестив руки на груди, уверенный, спокойный. Красивое лицо, правильные черты. Джон Леннон. Ничего общего с тем испуганным мальчиком из ее детства.
Но что-то общее было. Что-то, что она никак не могла понять.
Туманский обошел отпечаток сапога еще раз, потом пошел по тропе в лес. Дальше тропа была хорошо утоптана и успела подсохнуть. На твердой земле следов уже не было.
— Куда ведет эта тропа?
— К стрельбищу, — ответил Никифор. — Километра четыре будет.
— Дети знают про эту тропу?
— Конечно. Мы раньше водили их этим путем.