Он заглядывал ей в глаза в поисках остатков некогда большой любви, к которой привык за годы совместной жизни.
— Поехали со мной! Прямо сейчас. К океану, к сыну. Заживем по-новому. Я на коленях ползать буду, только вернись! Димка тебя тоже ждет. Он все время спрашивает про тебя.
Его слова сыпались градом, но Валя чувствовала лишь холодное отторжение. Ей хотелось выдернуть руки и отодвинуться от этого человека, пахнущего мокрой псиной. Этот, некогда красивый, кающийся мужчина был ей чужим. Но, говоря о сыне, он бил в самое больное, в незаживающую рану. И от этого ее словно разрывало на части.
— Сережа, — произнесла она, пытаясь отстраниться. — Ты понимаешь… у меня работа… Хотя нет. Что я говорю! Не в работе дело! Я не могу быть с тобой. Все умерло, понимаешь? Между нами уже нет ничего… Мне только бы сына повидать…
— Ничего не умерло! — Сергей почти кричал. — Ты упираешься из-за работы! Но ты женщина, Валя! Ты мать! А чем занимаешься? Трупы режешь и за маньяками бегаешь! Посмотри на себя — ты уже превратилась в тень той прежней Валентины! Поехали к сыну!
Илья стоял поодаль у дерева и курил одну за одной. Он не подходил. Не имел права. Он видел, как этот чужой мужик держит Валю за руки, как она плачет. Илья чувствовал, как внутри него рушится все, что он строил в своей душе последние годы. Надежда, будущее, семейное счастье — все летело в пропасть.
Мимо прошел Туманский. Он только что вернулся из кабинета директора, черный как туча. Увидев сцену у эстрады, остановился.
Валя, заметив его, вскочила со скамейки и подбежала. Лицо было мокрым от слез, губы дрожали.
— Максим Николаевич… Отпустите меня в отпуск. Я прошу. За свой счет, увольнением, как угодно… Я должна ехать к сыну.
Туманский даже за платком в карман полез, чтобы вытереть внезапно проступившую на лбу испарину.
— Валюша… Ты что? Сейчас? В самый ответственный момент? Мы же почти у финиша. Мы без тебя как без рук, без глаз. Ты же мой лучший и единственный эксперт.
— Ваша работа убивает ее! — подскочил Сергей, нависая над следователем. — Вы эгоист! У нее семья рушится, а вам лишь бы галочку в отчете поставить! Я ее забираю!
Максим промолчал. Он видел состояние Вали. «Разрывается, — подумал он. — Чувство долга против материнского инстинкта. Неравный бой».
Хорошо, что подбежал пионер из младшего отряда с сообщением из штаба, иначе напряженный разговор вполне мог перерасти в ссору.
— Товарищ Туманский! — писклявым голосом объявил посыльный. — Вас к телефону! В кабинет директора! Срочно!
Максим с облегчением выдохнул.
— Ну вот, хоть какая-то передышка после всех этих… драм.