Следом, не отставая ни на шаг и прикрывая фланг, топал Ян Генрихович Кабыздох. Обрусевший немец невозмутимо оторвал от шеи здоровенную пиявку, раздавил ее пальцами и философски изрек:
Старина Ницше утверждал: то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Ну а я просто «люблю» гулять по Индокитаю. Местная фауна буквально хочет высосать из нас всю кровь, как мировой империализм из порабощенного пролетариата! Но ничего, мой дробовик всегда готов к конструктивной дискуссии.
В центре колонны шли раненые. Ефрейтор Зимин и рядовой Тарасов стиснули зубы, стараясь не стонать, когда тяжелые сапоги скользили по жирному суглинку. Позади них бдительным коршуном вышагивал прапорщик Пилюля, цепко следя за каждым движением пациентов.
— Ноги переставляем, калеки! — вполголоса шипел санинструктор, готовый в любую секунду подхватить оступившихся бойцов. — Кто упадет — лечить не буду, сразу вырежу аппендицит в полевых условиях. Ржавым штык-ножом и без наркоза! Зимин, не горбись, у тебя швы разойдутся! Тарасов, дыши носом, а то мошкару проглотишь!
Капитан Нгуен скользил сквозь заросли бесшумной тенью. Вьетнамец то и дело одобрительно кивал, наблюдая, как русские парни прут сквозь непроходимый бурелом. Для него этот марш был привычным делом, домом родным, но выносливость северных гостей вызывала глубокое, искреннее уважение.
Замыкали строй сапер Смолянинов и снайпер Шульга. Арнольд Арчибальдович даже в этом зеленом аду умудрялся сохранять интеллигентную осанку, но двигался с выверенной, холодной точностью профессионального минера. Инженер не перепрыгивал брезгливо лужи, а тяжело и уверенно впечатывал ботинки в гниющую жижу, привычно сканируя почву на наличие чужих растяжек. Для него этот марш был лишь очередным этапом сложной шахматной партии. Идущий следом крестоносец скользил сквозь лианы плавно, словно бледнолицая тень, непрерывно прощупывая цепким взглядом верхние ярусы деревьев в поисках засад.
Старший лейтенант Хмельницкий шел сразу за головным дозором. Командир то и дело сверялся с трофейным компасом и поглядывал на зажатую в руке американскую карту. Офицер искал не просто временный привал. Ему нужна была идеальная точка опоры. Место, где его стая сможет зализать раны и превратиться в кость поперек горла для всей резидентуры ЦРУ.
К рассвету, когда черное небо начало наливаться грязно-свинцовым светом, группа вышла к подножию крутого скального хребта. Рязанец поднял сжатый кулак. Колонна мгновенно замерла, растворившись в тенях.
Командир сделал несколько шагов вперед, раздвигая влажные папоротники, и удовлетворенно хмыкнул. Перед ними открывалась почти идеальная природная крепость.