Глава 1
Смерть оказалась на удивление влажной, липкой и пахла гниющими водорослями.
Семён резко открыл глаза и тут же закашлялся, выплевывая изо рта солоноватую болотную жижу. Никакого тоннеля, никакого ласкового света в конце и услужливых ангелов с арфами. Только удушливая, тяжелая жара, от которой легкие моментально свернулись в трубочку, и оглушающий стрекот каких-то тропических насекомых.
Старший лейтенант Хмельницкий отлично помнил, как раскаленный кусок свинца пробил грудину. Такое не забывается: короткий тупой удар, выбитый из легких воздух, вкус железа на губах и медленно гаснущее небо над головой. А теперь неба не было. Вместо него нависал сплошной зеленый купол из гигантских листьев, лиан и ветвей, сквозь который едва пробивались бледные лучи солнца.
Инструктор медленно, стараясь не делать резких движений, ощупал грудь. Пальцы наткнулись на влажную ткань гимнастерки, но липкая она была от пота и грязи, а не от крови. Никакой дырки. Никакого выходного отверстия на спине. Тело гудело, мышцы сводило от сырости, однако организм функционировал исправно, словно новенький мотор после капремонта.
— Ну здравствуй, загробная жизнь, — едва слышно прохрипел рязанец, поднимаясь на четвереньки. — Небесная канцелярия, видимо, тоже план по покойникам перевыполнила. Отправили на доработку.
Офицер перекатился за массивный ствол ближайшего дерева, корни которого напоминали гигантские змеиные кольца. Привычка, вбитая годами тренировок и командировок: сначала найди укрытие, потом оценивай обстановку.
Местность вокруг совершенно не походила ни на среднерусскую полосу, ни на афганские горы. Натуральные джунгли. Парилка, как в бане по-черному, только вместо веника — москиты размером с хороший гвоздь. Воздух густой, хоть ножом режь. Испарения от земли поднимались такие, что очертания деревьев слегка плыли.
Кстати, о ножах. На поясе болтались пустые ножны. Ни табельного оружия, ни автомата, ни даже завалящей гранаты. Абсолютно пуст, если не считать пары крепких кулаков и холодной злости, которая уже начала закипать в груди, вытесняя первоначальную дезориентацию.
Слева хрустнула ветка. Звук был тихим, почти неразличимым на фоне общего шума леса, но натренированный слух выцепил его моментально. Это не животное. Зверь ступает мягко, а тут явно прошлась двуногая особь, обутая во что-то тяжелое.
Хмельницкий распластался по земле, вжавшись в гниющую листву, и превратился в невидимку. Дыхание замедлилось. Глаза привыкали к зеленому полумраку.
Из зарослей гигантского папоротника бесшумно вынырнула худая фигура. За ней — вторая. Местные. Невысокие, жилистые азиаты в потертой камуфляжной форме без знаков различия. На головах — повязки, на ногах — ботинки для джунглей, явно снятые с кого-то покрупнее или выданные с чужих складов. Первый двигался уверенно, сжимая в руках потертый карабин М1, второй шел чуть позади, помахивая длинным мачете с широким лезвием.