Искали незнакомцы явно не целебные коренья. Глаза цепкие, стволы смотрят туда же, куда направлен взгляд, дистанцию держат грамотно. Типичный головной дозор.

«Господи, за что мне эти узкоглазые скауты? — мысленно вздохнул старлей, оценивая расстояние. — Хоть бы объяснили, чей это лес и какие тут правила охоты».

Но спрашивать документы времени не было. Передовой остановился буквально в трех метрах от укрытия Семёна. Местный принюхался, поправил ремень карабина и открыл рот, чтобы что-то сказать напарнику.

Это была его последняя ошибка в жизни.

Хмельницкий рванул с места сжатой пружиной. В таких ситуациях думать вредно — работают исключительно мышечная память и инстинкты. Бросок под ствол карабина, левая рука жестко блокирует оружие, отводя его в сторону, а правая наносит короткий, рубящий удар ребром ладони точно в кадык.

Хруст сломанного хряща потонул в гомоне джунглей. Партизан даже не пискнул, оседая кулем в грязь. Семён не стал дожидаться, пока тело упадет. Перехватив выпадающий из обмякших рук карабин, боец крутнулся на пятках, используя инерцию, и выбросил ногу навстречу второму противнику.

Тот оказался проворнее. Успел отшатнуться, избежав удара в колено, и с гортанным визгом взмахнул мачете. Широкое лезвие со свистом рассекло воздух там, где секунду назад находилась голова советского офицера.

— А вот это грубо, приятель, — процедил сквозь зубы рязанец.

Нырнув под следующий замах, инструктор ударил прикладом трофейного карабина снизу вверх, точно под ребра. Воздух со свистом вылетел из легких азиата. Местный согнулся пополам, выронив клинок, и тут же получил контрольный удар деревом в висок.

Тишина вернулась в заросли так же внезапно, как и нарушилась. Лишь тяжело дышал над двумя свежими телами воскресший старший лейтенант.

— Так, ну-ка посмотрим, чем богаты заморские гости, — пробормотал командир, опускаясь на колени рядом с поверженными врагами. — И кто вообще такие.

Осмотр принес неплохие дивиденды. Помимо старенького, но ухоженного американского карабина и парочки запасных магазинов к нему, в распоряжении Хмельницкого оказалось то самое мачете в потертых ножнах, фляга с теплой водой, отдающей болотом, и металлическая зажигалка. Никаких документов, карт или жетонов. Наемники, дикие гуси или местные идейные борцы за чужие интересы.

Семён ловко пристроил мачете на пояс, проверил затвор карабина — механизм клацнул сухо и четко. Оружие легло в руки как родное, хоть и было непривычно легким после привычного Калашникова.

— Жить можно, — резюмировал старлей, отпивая глоток из трофейной фляги и тут же сплевывая. — Гадость редкостная. Ну, ничего, мы сюда не на курорт приехали. Осталось только понять, где это «сюда».