Они были как на ладони. Загнанные в угол партизаны, привыкшие прятаться от напалмовых бомбардировок и американских вертолетов, даже не предполагали, что настоящие хозяева этих джунглей сейчас стоят в пяти метрах от них.
Снайпер перевел перекрестие прицела на плечо спящего пулеметчика.
«Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный…» — привычно пульсировала в голове молитва. Палец Нестора лег на спусковой крючок.
Сзади, в густом подлеске, бесшумно поднялись две исполинские фигуры. Иван Михайлович Скобарь убрал свой пулемет за спину, поудобнее перехватывая малую саперную лопатку, чтобы бить плашмя. Кабыздох повесил дробовик на шею и хрустнул пудовыми кулаками, радостно предвкушая возможность размять затекшие мышцы в честном пролетарском мордобое.
Старший лейтенант Хмельницкий достал из разгрузки трофейную «Zippo». Офицер зажал ее в кулаке. Металлический щелчок крышки должен был стать сигналом к атаке. Капкан захлопнулся. Оставалось только преподать союзникам урок хороших манер.
Глава 23
Тишина в лаосских джунглях была обманчивой, тягучей, как патока. Уставшие бойцы Патет Лао сидели на поваленном стволе, тяжело дыша и передавая друг другу тыквенную флягу с теплой водой. Головной дозорный с французским автоматом вытирал грязной тряпкой шею, а пулеметчик окончательно смежил веки, проваливаясь в спасительную полудрему.
Их расслабленность стала фатальной ошибкой.
Резкий, звонкий металлический щелчок крышки трофейной «Zippo» разорвал тишину, словно выстрел.
Для местных партизан этот звук был чужим, непонятным, но инстинкты сработали четко. Дозорный дернулся, вскидывая MAT-49, пулеметчик распахнул глаза, хватаясь за свой ржавый Дегтярев. Но время для них уже остановилось. Охотники вышли из тени.
Иван Михайлович Скобарь шагнул из-за широкого ствола баньяна с пугающей для своих габаритов скоростью. Псковский исполин не стал пускать в ход заточенную лопатку. Богатырь просто протянул огромную, как совковая лопата, ладонь и намертво перехватил ствол пулемета ДП-27. Лаосец попытался вырвать оружие, но с таким же успехом мог бы тягаться с бетонной сваей.
— Отдыхай, браток, надорвешься, — миролюбиво, но веско пробасил десантник.
Вторым движением Скобарь легко, словно пушинку, дернул партизана на себя, одновременно подсекая его под колени. Низкорослый пулеметчик охнул и рухнул на мягкий ковер из мха, мгновенно потеряв ориентацию в пространстве. Иван Михайлович заботливо придавил его грудь кованым сапогом, полностью лишая возможности сопротивляться.
На левом фланге бушевал ураган по имени Ян Генрихович. Обрусевший немец вылетел из подлеска с жизнерадостным рыком, раскинув необъятные руки.