— А я могу из этих фантиков сложить огромный пролетарский кукиш и оставить его на крыльце американского посольства во Вьентьяне! — жизнерадостно бабахнул Кабыздох.
— Креативно, но мелко, — Хмельницкий затушил окурок о подошву. — Мы сделаем хитрее. Ванг Пао думает, что ЦРУ его кинуло. ЦРУ думает, что на конвой напал регулярный спецназ Северного Вьетнама. Мы должны подлить масла в этот костер.
Инструктор присел на корточки, взял одну банковскую пачку и похлопал ей по ладони.
— Эти деньги пойдут на создание нашей собственной агентурной сети. Нам нужны глаза и уши в деревнях. Мы начнем скупать информацию. А заодно пустим слух, что часть денег из конвоя осела у доверенных лиц самого Ванг Пао. Пусть американская контрразведка начнет трясти генеральское окружение. Ищите крысу в своих рядах, господа капиталисты.
Нестор Шульга, до этого молча чистивший свою СВД в тени скалы, удовлетворенно кивнул.
— «И посею между ними раздор, и восстанет брат на брата», — тихо процитировал снайпер. — Грамотный ход, командир. Пуля убивает одного. Жадность и подозрительность могут убить целую армию.
— Именно, Нестор. Нгуен! — рязанец подозвал вьетнамца. — У Кхама наверняка есть надежные люди в деревнях ниже по реке. Пусть берет десять пачек. Найдет тех, кто снабжает наемников рисом, и щедро заплатит. Нам нужны точные графики патрулей и расположение складов ГСМ. За доллары эти торгаши продадут родную мать, не то что американские секреты.
Капитан выслушал, хищно улыбнулся и перевел приказ лаосцу. Кхам, поняв задумку, радостно закивал. Партизанская война переходила на новый, недоступный ранее уровень. Теперь у них была не только огневая мощь, но и финансовый рычаг, способный ломать вражескую логистику изнутри.
— Ну а теперь, славяне, — Хмельницкий поднялся и обвел взглядом свой измотанный, перемазанный грязью и копотью отряд. — Отдыхать. Пилюля, организуй усиленный паек. Скобарь, проследи, чтобы местные правильно смазали свои новые игрушки. Завтра выступаем в роли щедрых покупателей. Начинаем покупать этот лес оптом и в розницу.
Джунгли вокруг базы наполнялись деловитым лязгом оружия и тихими разговорами. Механизм советской диверсионной машины, получив свежее топливо, набирал обороты, готовясь нанести следующий, еще более болезненный удар в самое слабое место американской военной машины — в ее кошелек.
Глава 28
Утро на партизанской базе началось с отборного, многоэтажного мата прапорщика Пилюли. Санинструктор бегал вокруг ручья, размахивая пухлой пачкой стодолларовых купюр, и громогласно распекал молодого лаосского бойца.