Штурмовик, не теряя ни доли секунды, рухнул на колено и выхватил из-за спины свой трофейный помповый дробовик.
Оружие ближнего боя, заряженное тяжелой картечью, в замкнутом пространстве между горящими самолетами оказалось страшнее любого автомата. Ян Генрихович с яростным лязгом передернул цевье.
Бах! Клац-клац. Бах!
Сноп свинца просто сдул двоих рейнджеров, попытавшихся обойти его слева. Командир группы рухнул на спину, получив заряд прямо в грудную пластину бронежилета — удар сломал ему ребра, выведя из строя до конца боя. Оставшиеся двое спецов брызнули в стороны, пытаясь укрыться за шасси чудом уцелевшего топливозаправщика.
— Господа, вы нарушаете технику безопасности! — рявкнул обрусевший немец, швыряя им вдогонку последнюю гранату, что спустя миг разорвала скат грузовика и заставил американцев вжаться в лужи разлитого керосина.
Кабыздох поднялся во весь свой исполинский рост, тяжело дыша. Вокруг него бушевал огненный шторм. Из двадцати самолетов, стоявших на западном перроне, больше половины пылали ярким пламенем или были критически повреждены. Боекомплекты начали детонировать: пулеметные ленты в крыльях штурмовиков рвались от температуры, рассылая вокруг слепые трассеры.
Взлетная полоса была перекрыта горящими обломками. Воздушная армада «Громового раската» осталась на земле, превратившись в самую дорогую и эффектную погребальную кучу в истории Индокитая.
— Дело сделано, пернатые, — удовлетворенно выдохнул штурмовик, утирая со лба смесь пота и крови от царапины. — Теперь ваша очередь, командир.
С этими словами Ян Генрихович перезарядил дробовик, скользнул в густую тень между ангарами и растворился в дыму, оставляя позади себя панику, огонь и абсолютно нелетабельный металлолом. Взлет отменялся окончательно и бесповоротно.
Глава 16
Снаружи, над взлетной полосой, разверзся пылающий ад, но у массивных бронедверей Центра Управления Полетами царило секундное, оцепенелое замешательство. Двое наемников из личной охраны резидентуры, оставив свои посты, завороженно смотрели на растущий ядерно-желтый гриб над складами ГСМ. Это было их последней, роковой ошибкой.
Старший лейтенант Хмельницкий вынырнул из-за трансформаторной будки беззвучной, смертоносной тенью. Офицер не стал тратить время на прицеливание через оптику. Карабин вскинулся к плечу на одних рефлексах, слившись с телом стрелка в единый механизм.
Два сухих, хлестких выстрела слились с грохотом рвущегося вдали боекомплекта. Оба охранника рухнули на бетонные плиты одновременно, с простреленными головами, так и не успев снять оружие с предохранителей.