— Чисто, — бросил рязанец, стремительно преодолевая открытое пространство до входа.

Следом, тяжело ступая коваными ботинками, подоспел Иван Михайлович Скобарь. Пулеметчик критически оглядел толстую стальную створку бункера, намертво запертую изнутри магнитным замком. Сбоку тревожно мигал красным глазком считыватель магнитных карт.

— Заперлись, ироды буржуазные, — басовито констатировал псковский богатырь, поправляя пулеметную ленту на плече. — Электронная, понимаешь, защита.

— Интеллектуальный взлом отменяется, Иван Михайлович. У нас дефицит времени, — инструктор отступил на шаг, освобождая пространство. — Оформляй силовое проникновение.

— С превеликим нашим пролетарским удовольствием.

Скобарь не стал возиться с замками. Здоровяк отступил на два шага назад, шумно выдохнул, превращаясь в монолитный таран из мышц и костей, и с пугающей скоростью бросил свое исполинское тело вперед. Его правое плечо, усиленное стальной пластиной трофейного бронежилета, врезалось точно в центр бронедвери.

Грохот удара оказался сравним со взрывом гранаты. Металл жалобно взвизгнул, бетонная крошка брызнула из косяков. Магнитный замок не выдержал колоссальной кинетической энергии, помноженной на массу пулеметчика. Толстая створка слетела с верхних петель и с грохотом ввалилась внутрь бункера, расплющив под собой зазевавшегося дежурного офицера.

— Добрый вечер, господа! Проверка счетчиков! — рявкнул Иван Михайлович, врываясь в узкий, залитый тревожным красным светом коридор.

Внутри бункера выли сирены. Визгливый механический голос раз за разом повторял по-английски приказ о герметизации отсеков. Длинный бетонный туннель, уходящий вглубь скалы, освещался лишь аварийными плафонами, бросавшими на стены зловещие, кровавые блики.

Навстречу диверсантам из боковых помещений уже выскакивали сотрудники службы безопасности базы — элита ЦРУ, спецы в черной униформе, вооруженные пистолетами-пулеметами.

Но они опоздали. Защитники бункера столкнулись не с партизанами, а с идеально отлаженной машиной ближнего боя.

Хмельницкий работал на опережение с хирургической, ледяной точностью. Рязанец скользил вдоль стены, словно хищный кот, стреляя короткими, экономными двойками. Бах-бах. Один в грудь, один в голову. Следующая цель. Бах-бах. Перекат, смена позиции, выстрел. Гильзы звонко отскакивали от бетона, усеивая пол золотистым ковром. Командир двигался так быстро, что американцы просто не успевали брать его в прицел, стреляя по теням и пустоте.

Скобарь шел следом, превратившись в неодолимый огневой щит. В тесном коридоре грохот его ПКМ перекрывал даже вой сирен, закладывая уши и заставляя бетон вибрировать. Псковский Илья Муромец не целился — он заливал свинцом любое пространство, откуда пытались огрызаться враги.