Глава 11
Временный лагерь группы Хмельницкого располагался на дне пересохшего русла ручья, плотно укрытого переплетением лиан и широких листьев дикого банана. После разделения роты этот глубокий овраг казался надежным укрытием, идеальной точкой для короткой передышки перед новой фазой охоты. Но у элиты MACV-SOG на этот счет имелись свои соображения.
Американские спецы, потеряв следопыта и снайпера, окончательно отказались от контактного боя в зеленке. Вместо этого они пустили в ход тактику выжженной земли, начав методично прощупывать подозрительные квадраты навесным огнем.
Звук пришел издалека. Глухой, отрывистый хлопок, словно кто-то выбил пыльный ковер гигантской хлопушкой. За ним последовал второй, третий.
Семён, дремавший вполглаза с карабином на груди, распахнул веки за долю секунды до того, как над джунглями раздался характерный, леденящий душу шелест падающих мин.
— Воздух! В укрытие! — нечеловеческим голосом заорал командир, вжимаясь в дно оврага.
Зеленый ад взорвался. Серия разрывов вспорола лощину, превратив тропический рай в филиал преисподней. Легкие шестидесятимиллиметровые мины ложились кучно, перепахивая влажную землю, срезая пальмы как спички и щедро засевая пространство раскаленным чугуном. Ударные волны швыряли комья глины, оглушая и сбивая дыхание.
— Санинструктор! Пилюля, ко мне! — сквозь звон в ушах прорвался отчаянный крик.
Прапорщик Иннокентий Петрович, которого взрывом отбросило под вывернутый корень, яростно затряс головой, сбрасывая оцепенение. Эскулап схватил свою пухлую медицинскую сумку и по-пластунски, обдирая локти о камни, рванул на голос.
В свежей, еще дымящейся воронке от мины лежали двое бойцов из охранения — ефрейтор Зимин и рядовой Тарасов. Обоих щедро посекло осколками, когда они пытались сменить позицию.
— Держитесь, славяне, медицина прибыла! — прорычал прапорщик, скатываясь на дно кратера.
Над головой снова противно зашелестело. Пилюля рефлекторно накрыл раненых своим телом. Новый разрыв грохнул метрах в двадцати, обдав людей горячим зловонным вихрем.
— Мать вашу за ногу, артиллеристы недоделанные! — в сердцах выкрикнул медик, сбрасывая с плеч комья земли и доставая ножницы, чтобы разрезать пропитанную кровью форму Зимина. — Куда бьете, ироды⁈ Здесь Красный Крест работает, а вы из минометов садите!
Осколок пробил ефрейтору бедро, чудом не задев артерию, но кровотечение было сильным. Тарасову повезло меньше — рваная рана плеча и контузия.
Иннокентий Петрович работал с машинной скоростью, матерясь сквозь зубы. В ход пошли трофейные американские бинты, жгуты и ампулы с обезболивающим. Влажность в воронке была стопроцентной, пот заливал глаза, а запах свежей крови мгновенно привлек тучи обезумевших москитов.