Богатырь развернулся к притихшему строю, и его голос снова обрел командные, стальные нотки:
— А теперь — слушай мою команду! Разобрать оружие! Чистить, пока не увидите в затворах свои испуганные лица! Кто схалтурит — заставлю бамбук зубами грызть! Выполнять!
Азиатские бойцы кинулись выполнять приказ с таким рвением, словно от этого зависела немедленная судьба всего мира. Они падали на землю, судорожно вытаскивали детали затворов и принимались яростно тереть грязный металл кусками выданной ветоши.
Старший лейтенант Хмельницкий, докурив сигарету, довольно улыбнулся и кивнул пулеметчику.
Глава 25
Солнце перевалило за зенит, превратив ущелье в раскаленную духовку. Лаосские партизаны, измотанные утренней муштрой Скобаря, тяжело дышали, сидя на корточках в тени баобабов. Их оружие теперь блестело чистотой, но сами бойцы выглядели так, будто их пропустили через мясорубку.
На центр поляны пружинистым, хищным шагом вышел Ян Генрихович Кабыздох.
Обрусевший немец казался воплощением первобытной военной ярости. На широченной груди висел трофейный помповый дробовик, а на правом плече покоилась зеленая труба РПГ-7. Гранатомет в его лапищах выглядел не тяжелым пехотным вооружением, а логичным продолжением тела.
— Подъем, пехота! Перекур окончен! — зычно рявкнул штурмовик.
Голос гиганта ударил по ушам так, что партизаны подскочили как ужаленные и судорожно выстроились в шеренгу. Капитан Нгуен встал сбоку, готовый переводить.
Кабыздох обвел строй горящим, веселым взглядом.
— Иван Михайлович научил вас ухаживать за железом и стрелять издалека. Это хорошо. Это полезно, — начал вещать Ян Генрихович, прохаживаясь перед лаосцами. — Но война не выигрывается из кустов! Чтобы победить, надо забрать чужой окоп, наступить врагу на горло и выбить дверь в его штаб!
Штурмовик остановился и поднял вверх узловатый палец.
— Мой земляк, старик Фридрих Ницше, писал про сверхчеловека. Сверхчеловек — это тот, кто преодолел свой страх. Кто плюет на боль и прет вперед, когда все остальные ссутся! Понятно? Нгуен, переведи им суть: сверхчеловек — это идеальный штурмовик!
Вьетнамец нахмурился, подбирая слова, а затем выдал на лаосском короткую гортанную тираду. Судя по тому, как блеснули глаза Кхама, перевод звучал примерно так: «Этот большой злой человек говорит, что вы должны перестать бояться и рвать американцев зубами».
— Значит так! — Кабыздох скинул с плеча дробовик и лязгнул цевьем, досылая патрон. — Забудьте свои партизанские прятки. Если мы идем на штурм — мы не останавливаемся. Остановка — это смерть. Двигаемся только двойками. Один бежит, второй кроет. Потом меняемся. Как поршни в двигателе. Вперед, вперед и только вперед!