Вся операция заняла не больше пятнадцати секунд.

Пыль еще не успела осесть, а исход столкновения был уже решен. Семеро вооруженных бойцов сопротивления лежали на земле, скрученные, обезоруженные и полностью деморализованные. Они смотрели на высоких, широкоплечих белых людей с нескрываемым, первобытным ужасом. Для измученных крестьян эти гиганты в полосатых тельняшках, скрутившие их голыми руками, казались лесными демонами из древних легенд.

Нестор Шульга наблюдал за финалом короткой стычки через оптический прицел. Снайпер плавно снял палец со спускового крючка и перекрестился.

— Слава тебе, Господи. Обошлось без крови.

Внизу старший лейтенант Хмельницкий убрал нож от горла главаря и легко поднялся на ноги. Офицер отряхнул колени от налипшей грязи и обвел взглядом место короткого боя.

— Порядок, славяне. Связать аккуратно, кости не ломать, — скомандовал командир, поправляя разгрузку.

Иван Михайлович легко, словно собирал грибы, сгреб в охапку разбросанное оружие. Трофейный Дегтярев пулеметчик осмотрел с особым, профессиональным прищуром.

— Ироды, до чего технику довели, — с искренней горечью пробасил псковский богатырь, оттирая пальцем пятно ржавчины на диске. — Оружие Победы, а они его в болоте купали. Никакого уважения к материальной части.

— Ваня, ты им потом политинформацию по уходу за оружием прочитаешь, — усмехнулся Кабыздох, ловко стягивая руки пленных пластиковыми стяжками из запасов ЦРУ. — Смотри, как они на нас таращатся. Того и гляди молиться начнут. Мы для них сейчас хуже американского напалма. Свалились на голову, как снег на голову. Хотя откуда они про снег знают…

Хмельницкий подошел к капитану Нгуену, который стоял над приходящим в себя партизаном.

— Союзник, твой выход, — рязанец кивнул на связанных пленников. — Объясни этим ребятам популярно, кто мы такие и почему они еще живы. Скажи, что мы воюем с янки. И скажи, чтобы не дергались, иначе мой кучерявый друг с дробовиком прочтет им лекцию о немецкой философии. А это, поверь, страшнее смерти.

Вьетнамец скупо улыбнулся и шагнул к лежащему на земле командиру дозора. Нгуен заговорил быстро, гортанно, активно жестикулируя.

Глаза лаосского партизана, до этого полные затравленного страха, постепенно начали расширяться от крайнего удивления. Главарь перевел неверящий взгляд с азиатского офицера на русских десантников, задержался на исполинской фигуре Скобаря с двумя пулеметами в руках, и, наконец, посмотрел на спокойное, жесткое лицо Хмельницкого.

Страх начал сменяться чем-то другим. В джунглях, где каждый день мог стать последним, появление таких могучих союзников меняло весь расклад сил.