— Я им сейчас такую дезинфекцию устрою, они забудут, как стрелять! — проворчал прапорщик, извлекая из кармана пузырек с йодом и кусок марли. — А ну, строиться, дистрофики! Рукава закатать, рты открыть! Увижу тропическую язву — прижгу так, что дым из ушей пойдет!

Пока Пилюля кошмарил новоприбывших, требуя выполнения непонятных команд, командир организовал импровизированный стол переговоров. Роль мебели сыграли пустые контейнеры от ракет.

Хмельницкий сел напротив главаря лаосского отряда. Вблизи местный лидер выглядел еще более уставшим. Глубокие морщины прорезали грязное лицо, на шее виднелся уродливый шрам от ожога.

Рядом со старшим лейтенантом неслышной тенью возник капитан Нгуен. Вьетнамец положил руки на колени и приготовился переводить.

За спиной рязанца, словно две каменные статуи, выросли Скобарь и Кабыздох. Иван Михайлович деловито разбирал изъятый у партизан пулемет Дегтярева, периодически тяжело вздыхая и бормоча проклятия в адрес нерадивых хозяев.

— Ну, давай знакомиться, — негромко произнес Семен, глядя прямо в глаза пленному. — Нгуен, спроси, кто этот боец такой и какого черта они ставили капканы на нашей земле.

Вьетнамский офицер перешел на быструю, гортанную речь, активно помогая себе жестами.

Лаосец настороженно выслушал, покосился на чистящего пулемет Скобаря, затем сглотнул и ответил короткой, рубленной фразой, ударив себя кулаком в худую грудь.

— Его звать Кхам, — старательно подбирая русские слова, перевел Нгуен. — Он Патет Лао. Бить американ. Бить плохой правительство. Лес — их дом. Ловушка для зверь… и для враг.

— Кхам, значит. Борцы за свободу, — Хмельницкий понимающе кивнул. — Скажи ему, союзник, что мы — советские солдаты. Русские. Пришли бить капиталистов.

Вьетнамец быстро перевел. Глаза лаосца округлились. Пленник перевел взгляд на тельняшку командира, затем на гигантскую фигуру штурмовика. В местном сопротивлении ходили легенды о помощи большого северного брата, но живых советских военных они в этих глухих джунглях отродясь не видели.

Кхам забормотал быстрее, размахивая руками. В голосе зазвучала отчаянная надежда вперемешку с сомнением.

— Он спрашивать… если вы русский, где большая армия? — Нгуен слегка пожал плечами, пересказывая суть. — Почему вы только шесть человек? Американ летать много, стрелять напалм. Вы тут быстро смерть.

Кабыздох жизнерадостно хохотнул, похлопав по толстому стволу своего РПГ-7.

— Переведи этому сыну джунглей, что нас шестеро, потому что больше не понадобилось! Мы берем не количеством, а качеством и классовой ненавистью!