Двое лаосцев с карабинами СКС попытались развернуться к новой угрозе. Штурмовик не стал церемониться. Он сгреб обоих бойцов за шивороты выцветших рубах и с силой столкнул их лбами. Раздался глухой стук.

— Как метко подмечал Карл Маркс, бытие определяет сознание! — гаркнул Кабыздох, отправляя обмякшие тела в полет до ближайшего куста. — А ваше бытие сейчас требует немедленного горизонтального положения! Лежать, пролетариат, а то хуже будет!

Еще один местный боец, отскочив в сторону, выхватил из-за пояса длинный кривой нож. Он попытался ударить гиганта сбоку, но его рука вдруг описала неестественную дугу. Капитан Нгуен, возникший за спиной соотечественника словно дух мщения, профессионально провел болевой прием на кисть, а затем коротким, сухим ударом в основание шеи отправил соплеменника в глубокий нокаут.

Головной дозорный — судя по всему, командир этого изможденного отряда — оказался самым расторопным. Партизан успел снять свой MAT-49 с предохранителя и даже поймал в прицел спину смеющегося Кабыздоха.

Но нажать на спуск лаосец не успел.

С трехметрового скального карниза, ломая ветки кустарника, прямо на него обрушилась тень. Старший лейтенант Хмельницкий ударил двумя ногами в плечи дозорного. Оба рухнули на землю, но русский офицер сгруппировался, перекатился и в ту же секунду оказался сверху.

Рязанец действовал с холодной, безжалостной точностью машины. Удар ребром ладони по запястью выбил оружие. Захват, залом руки за спину — и дозорный уткнулся лицом в жирную тропическую грязь, а холодная сталь трофейного штык-ножа мягко, но недвусмысленно прижалась к его кадыку.

— Тихо, друг. Тихо, — тяжело дыша, прошипел инструктор в самое ухо пленника. — Дернешься — перережу горло.

Двое оставшихся партизан, поняв, что сопротивление бесполезно, попытались рвануть в спасительные заросли. Они сделали ровно три шага и замерли как вкопанные.

На их пути, опираясь плечом на ствол красного дерева, стоял Арнольд Арчибальдович Смолянинов. Сапер элегантным жестом поправил треснувший монокль, а в другой руке многозначительно покачал увесистым цилиндром взрывчатки С-4 с вкрученным детонатором.

— Джентльмены, я бы на вашем месте не совершал столь опрометчивых поступков, — бархатным, успокаивающим тоном произнес аристократ, лучезарно улыбаясь опешившим беглецам. — Буквально в двух шагах от вас расставлены такие изящные минные сюрпризы, что собирать ваши фракции придется по всей округе. Рекомендую сдаться на милость победителей. Это сохранит вам здоровье и целостность конечностей.

Лаосцы не поняли ни слова по-русски, но интонация инженера и кусок пластида в его руках были красноречивее любого перевода. Беглецы медленно, не делая резких движений, подняли руки и опустились на колени.