— Что будете? — спросила она, и голос у неё был абсолютно нейтральный.

— Олеся, — прочитал я вслух с бейджика и улыбнулся. — Красивое имя. Редкое. Я Михаил.

Она посмотрела на меня. Одну секунду, не больше, а потом ручка коснулась блокнота.

— Что будете заказывать, Михаил?

Ноль на шкале заинтересованности. Я мог бы с тем же успехом представиться дверной ручке.

— Солянку, — сказал я. — Котлету с пюре. И компот ягодный.

Она записала, кивнула и ушла за стойку. Я проводил её взглядом, который, будь мне действительно двадцать один, наверное, был бы откровеннее. Но мне было шестьдесят один, и откровенно пялиться на девушек я разучился примерно в тот период жизни, когда мои ровесники начали обсуждать протезирование суставов.

Зато наблюдать я умел. Профессиональная привычка.

Олеся за стойкой передавала заказ на кухню. Блокнот убрала в карман фартука аккуратным, привычным жестом. Ручку тоже не бросила, а положила рядом, параллельно краю стойки. Педантка.

— Олеся, — позвал я, когда она проходила мимо с подносом.

Она остановилась. Вопросительный профессиональный взгляд, с лёгким оттенком «если вы хотите пересесть за другой столик, скажите сразу».

— Вы тут давно работаете? Я по соседству клинику открыл, буду часто заходить.

— Второй год, — ответила она и чуть улыбнулась. Дежурно. — Будем рады постоянному клиенту.

«Будем рады постоянному клиенту». Фраза явно из учебника по сервису, произнесённая с такой выверенной теплотой, что в ней не было ни градуса лишнего.

Я невольно восхитился. В прошлой жизни на корпоративных ужинах я встречал людей, которые годами практиковали искусство вежливого безразличия, но такого мастерства не достигали.

Крепкий орешек. Уважаю.

Я откинулся на стуле и решил не настаивать. Во-первых, потому что настаивать — удел двадцатилетних, а я давно перерос этот возраст, даже если паспорт утверждает обратное.

Во-вторых, потому что назойливость в замкнутом пространстве кафе — верный способ потерять место, где хорошо кормят, а хорошие кафе рядом с работой ценятся дороже, чем хорошие знакомства.

Вместо этого я смотрел в запотевшее окно и думал о Лори. Два часа работы, если всё пойдёт штатно, и четыре, если оболочка окажется тоньше, чем показал браслет. А браслет у меня базовый, и глубинного скана он не даёт, так что сюрпризы возможны.

Ладно. Завтра разберёмся.

А потом Олеся принесла солянку, и я перестал думать о чём бы то ни было, потому что то, что она поставила передо мной, не было просто супом. Это было событие.

Глубокая керамическая миска, тяжёлая, с толстыми краями, дымилась так, что над ней поднимался густой, ароматный столб пара, в котором перемешались запахи копчёностей, томатов, чеснока и чего-то ещё, острого, пряного, от чего ноздри расширились сами собой.