Я доел, вытер руки, бросил обёртку в урну, потянулся к раковине, когда дверь скрипнула.

К этому звуку я бы привык, если бы он не раздавался каждый раз в момент, когда мне казалось — можно наконец выдохнуть. Вселенная, видимо, считала мои выдохи личным оскорблением и реагировала соответствующе.

На пороге стояла девушка, при виде которой Саня, только что жевавший шаверму с открытым ртом, мгновенно выпрямился, втянул живот, проглотил непрожёванный кусок, чуть не подавился, откашлялся и включил на лице выражение, которое, по его мнению, изображало благородство, мужественность, интеллект. На деле выглядело так, будто ему наступили на ногу, а он пытается не подать виду.

Девушка была высокая, эффектная, в пальто, которое стоило больше, чем весь мой шкаф с медикаментами, с длинными ногтями, покрытыми чем-то переливающимся.

Макияж — безупречный, из тех, на которые уходит час утром и которые не допускают ни одного чужого волоска, ни одной капли дождя, ни одного приближения к чему-либо, что может испачкать.

— Ого! — Саня поперхнулся остатками шавермы и вскочил. — Здравствуйте, мадемуазель! Вы с питомцем или по личному вопросу?

Слово «мадемуазель» он произнёс с таким чувством, словно репетировал его всю жизнь и наконец нашёл повод использовать. Пухлежуй у его ног поднял голову и облизнулся, видимо, решив, что раз хозяин взволнован — значит, где-то рядом еда.

Девушка окинула взглядом Саню, после чего перевела взгляд на приёмную.

Её глаза скользнули по обшарпанным стенам, по чёрному пятну на линолеуме, по дверям подсобки, из-за которых доносился тихий плеск Искорки в тазу и шуршание Пуховика, жующего очередной угол пледа. По её красивому ухоженному лицу медленно проступило выражение, которое обычно появляется у людей, случайно забредших не в тот район.

— Я по объявлению, — сказала она. — На должность ассистента. Но у вас тут… — она повела рукой, словно пытаясь обнять весь масштаб катастрофы, — свинарник какой-то. А где зона ресепшена?

Зона ресепшена. В моём Пет-пункте ресепшеном служил угол стола, администратором — я сам, в халате и с запахом шавермы.

Я даже не встал. Хватило трёх секунд, чтобы поставить диагноз, причём окончательный.

Ногти — длинные, заострённые, покрытые гелем; такие порвут стерильную перчатку при первом же движении, вторую — при втором. Брезгливость написана на лице крупными буквами, и если её попросить убрать лоток за арахнидом или вытереть эфирную кровь со стола, она скорее уволится, чем прикоснётся к тряпке.

Общее впечатление: человек, пришедший не работать, а позировать на фоне мимимишных зверушек для социальных сетей.