— И ты…

— Вколол ей «Глубинный стазис».

Саня моргнул. Термин, видимо, ему ничего не сказал, что было неудивительно. О «Глубинном стазисе» знали единицы даже среди профессиональных фамтехов, потому что применялся он крайне редко и в очень специфических ситуациях, о которых в учебниках писали мелким шрифтом, а в Синдикатах предпочитали не распространяться.

— Алхимический состав, — пояснил я. — Замедляет пульсацию Ядра до одного удара в пять минут. Сердцебиение падает практически до нуля. Дыхание останавливается, температура тела выравнивается с окружающей средой, эфирные каналы схлопываются. Для любого базового сканера — это выглядит как смерть. Ядро не фонит, пульс отсутствует, тепловая сигнатура нулевая, а значит, мертва.

Саня приоткрыл рот, потом закрыл. Потом снова приоткрыл.

— Подожди, — сказал он медленно, и я видел, как шестерёнки в его голове наконец зацепились и провернулись. — А если бы он потащил труп на экспертизу? У него же есть доступ в синдикатский фамцентр, там оборудование, сканеры на миллион…

— Даже там, — я пожал плечами, — их корпоративные фамтехи диагностировали бы смерть от разрыва термоузлов. Потому что стазис имитирует именно эту клиническую картину — посмертный коллапс каналов, характерный для термического шока. А сам состав выводится из крови за три часа и следов не оставляет. К моменту, когда труп доехал бы до лаборатории, в крови уже ничего не нашли бы.

Кстати, почему саламандру привели именно ко мне, а не в синдикатский фамцентр? Во-первых, мой пункт банально ближе. Во-вторых, там было бы дороже, и навряд ли бы они тоже согласились на усыпление. Ну и у них горели сроки. В прямом смысле! Искорка взрывалась уже не раз и готова была сделать это еще раз. Что в прочем и сделала. В общем Борька торопился и запихнул саламандру в ближайшую дверь с лапой на стекле.

Саня смотрел на меня. Я видел, что в его глазах восхищение медленно уступает место трезвому, неуютному пониманию, которое приходит, когда осознаёшь, что твой друг детства, оказывается, способен на вещи, о которых ты даже не подозревал.

— Погоди, — он поднял руку. — Ты сказал, базу для состава купил у барыги на рынке?

— Купил основу. Довёл до рабочей концентрации сам, ночью.

Рецептуру опубликуют лет через двадцать пять, профессор Ан Чжи Мин из Сеульского Фам-центра. Блестящая работа, между прочим, жаль, что при жизни его за неё чуть не лишили лицензии, потому что комиссия по этике решила, что состав можно использовать для мошенничества со страховками.

Но Сане об этом знать необязательно.

— Гениально…