Он побледнел. Не сильно, не до белизны, но достаточно, чтобы вежливая улыбка сползла с лица.

— Как вы…

— Потому что это не коллапс неясного генеза, — сказал я, и голос упал на полтона, туда, где заканчивается вежливость и начинается сталь. — Это Синдром Кристаллизации Игл. Редкая возрастная патология у Иглошерстных старше шести лет. Эфирные каналы не коллапсируют — они кристаллизуются. Зарастают микроскопическими энергетическими кристаллами, как трубы зарастают накипью. Процесс обратимый, если знать, что делать.

Я сделал шаг вперёд. Он не отступил, но хотел. Я видел, как качнулся вес с передней стопы на заднюю.

— Вы вкололи ему стандартный стимулятор Ядра на основе фосфора? — уточнил я.

Тишина. В коридоре за стеклянной дверью гудели мониторы и пиликал какой-то аппарат, ровно, монотонно, отсчитывая секунды чьей-то жизни.

— Это… стандартный протокол, — выдавил он, и голос дал трещину. — При коллапсе каналов фосфорный стимулятор…

— Стандартный протокол убьёт его. Фосфор ускоряет кристаллизацию у старых барсуков. Вы не запустили каналы — вы заклеили их намертво. Через шестьдесят минут после инъекции кристаллическая масса закупорит центральный узел Ядра, и зверь умрёт. Не от болезни — от вашего лечения.

Он стоял, и руки его больше не были сложены на груди. Они висели вдоль тела, и пальцы чуть подрагивали. Бровь вернулась на место. Лицо выражало то, что выражают лица молодых врачей, когда им сообщают, что они только что убили пациента собственными руками: ужас, отрицание и отчаянное желание проснуться.

— Когда ввели фосфор? — спросил я.

— Час… час назад где-то. Или чуть больше.

— Тогда у нас минут десять. Может, пятнадцать, если барсук крепкий. Пустите меня в палату, пока вы не совершили должностное преступление, от которого ни один адвокат Синдиката вас не отмоет.

Он замер, а затем… отступил.

Одного шага хватило. Я прошёл мимо пульта, мимо его дорогого одеколона и браслета, толкнул внутреннюю дверь и вошёл в стерильный блок реанимации.

Коридор, залитый ртутным светом. Двери палат по обеим сторонам, на каждой — электронное табло с данными пациента. Я шёл быстро, считывая таблички: грифон, третья палата, тяжёлое ранение Ядра; виверна, пятая палата, послеоперационный период; барсук, седьмая палата.

Седьмая. Дверь была приоткрыта, и оттуда лился холодный голубоватый свет мониторов.

Я вошёл.

Палата была размером с мою клинику — метров тридцать, и каждый квадратный метр был напичкан оборудованием, от которого у любого фамтеха потекли бы слюни.

Посреди всего этого великолепия, на антигравитационном столе, окружённый проводами и датчиками, лежал Тобик.